Ведьма-сестра

Русская народная сказка "Ведьма-сестра". В старые годы, в незапамятные времена жил царь с Царицей, и был у них один сын, Мальчик. Жалели они, что больше у них нет Детей. Царице очень бы дочку хотелось. Да что делать? "Чего нам горевать?" Говорит царь жене. Посмотри, у других и вовсе детей нету. А царица все скучает, на Бога жалуется. Раз поехал царь на охоту. Выгнали собаки невиданного зверя, И поскакал царь за ним. Другие охотники далеко отстали, а царь все гонится. И завел его зверь в непроходимые чащобы, Где и ноги человечьей не бывало. Завел, а сам сгинул, будто сквозь землю провалился. Конь царский вовсе измучился, самого царя жажда Томит. Слез царь с коня и пошел в глубокий Овраг к ручейку. Смотрит на берегу ручья в траве лежит ребенок. Девочка, да такая славная, толстенькая, Розовая, словно ягодка, Еще грудная, думает царь. А где же ее мать? Вечер наступил, пришла ночь. Нет матери. Под утро стала девочка плакать, Кричать. Есть бедной хочется, думает царь. Взял ее на руки, а она как укусит его В руку до крови, да так и присосалась. Он глядит, а у девочки полон ротик зубов и Острые, как иголки. Подивился царь и думает: надо мне домой ворочаться. Только как девочку здесь оставить? Ее дикие звери разорвут. Подумал и порешил взять ее с собой. А на месте, где ее нашел, записку оставил, Что вот такой-то царь нашел здесь грудную девочку и Взял ее к себе. Привозит он домой девочку. Царица несказанно обрадовалась. Это, говорит, мне Бог послал. Забыла, что Бога-то она не просила. Девочка растет да растет. Другая к году еще соску сосет, А она уж большая, бегает, говядину ест. Еще года три прошло. Совсем она как большой человек. Выросла. У царя и царицы точно глаза отведены, Ничего не замечают. Любят ее больше души. Раз приходят во дворец царские пастухи и жалуются Царевичу, что нет никакой возможности. Каждую ночь из стада то конь, то бык пропадает. А кто ворует неизвестно, только не люди, Потому что ни разу следов не было. Первый раз царевич подумал, что пастухи сами Мошенничают. Прикрикнул на них, а они скоро опять пришли. Просят их от службы уволить, потому что устеречь Стада они не могут. Прилетает, говорят, каждую ночь что-то и таскает Скот. Мы боимся. Что такое? Подумал царевич и пошел к своему дядьке. Его дядька, старый старичок, во дворце на покое жил. Рассказал царевич дядьке, а тот ему говорит: Боюсь и сказать тебе, дитятко, А надо. Ведь названная сестра твоя, Которую царь в лесу подобрал, страшная ведьма. Теперь пока она скот ест, а потом съест и Отца, и мать твоих, и всех людей в царстве. Лучше бы ты загодя как-нибудь объявил это отцу. А коли не поверит он, да знаю, Что не поверит, хоть сам бы ты ушел отсюда Подальше. За себя я не боюсь. Мне и жить-то только еще три дня. Бредит старик, подумал царевич, Или вовсе из ума выжил и ушел от него. Вечером пошел царевич к стаду. Подстерегу-ка, думает, что за диво такое. И лег он на ночь с пастухами у костра. Вдруг сразу точно буря завыла, Звезды померкли, откуда ни возьмись налетело черное, Как уголь, чудовище, и имени ему нет. Схватило двух бычков и умчалось, Точно туча. Царевич не успел и стрелу из колчана Выхватить, а стадо сбилось в кучу, Дрожит. На другую и на третью ночь то же было. Постой, говорит себе царевич, уж я тебя подведу под Мою стрелу. На четвертую ночь пришел он нарочно пораньше к стаду И приказал пастухам всех быков между собой канатами На ночь связать. Сидит царевич у костра, лук свой с наложенной Стрелой на коленях держит и думает: Уж не правду ли покойный дядька, А дядька только этим днем помер, мне говорил. Сегодня рано поутру, как зашел я в комнату к Сестре, пока она еще спала, у нее губы были Густо кровью вымазаны. Вдруг завыла буря, трава к земле преклонилась, Звезды померкли. Налетело черное чудище, схватило оно двух больших Быков, а за ними все стадо на канатах кверху Потянулось. Тут царевич улучил минуту, Натянул свой тугой лук до правого уха и пустил В чудище калену стрелу. Ударила стрела чудище в шею около самой головы. Закричало оно страшным голосом, Выронило быков, а само умчалось, словно черная туча. На другое утро приходит царевич к родителям Поздороваться, а у них невесть что делается: Плач, беготня, лекарей полон дворец. Что такое? И говорят царевичу, Что сегодня рано утром, когда вышла его названная Сестрица одна в сад, кто-то ее стрелой тяжко Поранил. Как услышал он это, прямо вошел в ее Комнату. Где стрела? Спрашивает. Лекари говорят: "Еще не можем вынуть. Очень глубоко в шейку царевне вошла". Он подошел, посмотрел. Это моя стрела, говорит, вот и моя метка. И рассказал перед всеми людьми, что дядька ему Говорил и как он в чудище стрелял. А ведьма лежит да так страшно на него смотрит. Царь с царицей ничему не поверили, Что сын рассказал. Коли, говорят, ты сам признаешься, Что твоей стрелой наша дочка подстрелена, Уходи из нашего царства вон, ты нам не сын. А что ты на девушку взводишь, так этому и Дурак веры не даст. Выдумал ты все это, ясное дело, для того, Чтобы себя оправдать. Государь, батюшка, говорит царевич, Коли не веришь ты мне, так мне и самому У тебя здесь делать нечего. Сел на коня и уехал из родной земли куда Глаза глядят. Ехал он, ехал долго ли, коротко ли. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. И доехал до края земли, до того места, Где небо с землей сходится. Смотрит, стоит дивный дворец, весь из красных Самоцветных камней выстроен, и выходит к нему из Того дворца неописанной красоты девица. Здравствуй, дорогой гость, говорит. Войди ко мне, отдохни с долгой дороги. Я Заря-Зориница, Солнцева сестрица. Царевич вошел во дворец, да там и остался. Ходит за ним Солнцева сестрица, Как за родным братом. Все в его воле, ни в чем ни нужды, Ни отказа нет. Подарила ему для охоты двух псов Харама и Хурума. Так они царевича знали, так к нему привыкли, Что мысли его угадывали. Он весел, и они играют, он грустит, И они смирно лежат, скучают. Только царевич все больше нерадостен был. Хочется ему узнать, что в родном доме делается. Все сидит он наверху высокой горы да в ту Сторону, где родная земля, поглядывает. Что это у тебя, царевич, глаза заплаканы? Спрашивает Солнцева сестрица. Ветром, знать, надуло. В другой раз отговорился, будто пылью ему глаза Занесло. Солнцева сестрица и приказала ветру не Дуть. Нечего делать, пришлось признаться. И стал он просить Солнцеву сестрицу, Чтоб отпустила его, добра молодца, на родину Понаведаться. Она его не отпускает. Ничего там хорошего не увидишь. Пожалуй, еще сам пропадешь. Он ее упрашивает. Наконец она отпустила его. Взял царевич своих собак, Харама и Хурума, И поехал в путь-дорогу. Едет, едет и наехал на сильно могучего богатыря Горыню. Сидит Горыня, пригорюнившись, В чистом поле. Чего, богатырь, не весел? Спрашивает его царевич. Видишь, царевич, поставлен я горы ворочать. Все перевернул. Ровное поле сделалось, теперь скоро и смерть моя. Пойдем за мной, я тебе сколько хочешь гор покажу. Обрадовался богатырь и пошел за царевичем. Дальше повстречался им богатырь Дубыня. Сидит на пенечке, пригорюнившийся, Вокруг него чистое поле. Чего, богатырь, кручинен? Спрашивает его царевич. Да видишь, царевич, поставлен я дубы с корнями Вырывать. Все повывернул. Значит, скоро и помирать мне надо. Ну, твоему горю немудрено помочь. Иди за мной. В наших сторонах лесу конца края Нет. Пошел за ним Дубыня. Долго ли, коротко ли добрались они до высоких гор. Стоят горы каменные выше облаков. Спасибо тебе, царевич, говорит Горыня. Век твоей услуги не забуду. И давай горы ворочать, с землей ровнять. Да пойдем дальше, говорит царевич. Там горы куда выше этих. И до тех доберусь сперва, дай на этих плечи Поразмять. Добрался царевич с Дубыней до дремучих лесов. Во все стороны леса раскинулись без конца края. Стоят дубы вековые, кряжистые. Ой, благодарствую тебя, царевич, Говорит Дубыня. Вовек я твой должник за твою услугу. И давай дубы с корнями выворачивать да раскидывать. Ехал еще, ехал царевич и посреди тех лесов дремучих Увидал избушку. Стоит избушка, Поворачивается. Стань-ка, избушка, по-старому, Как мать поставила, говорит царевич. Избушка повернулась к нему дверью. Он смотрит. Сидит в избушке на печке Баба-яга Костяная нога, нос в потолок врос, Сама зубы точит. "Фу, фу, фу!" Говорит Яга, "Человечьего духа здесь слыхом не Слыхать, видом не видать, а вот человечья кость сама В явь объявляется. Войди-ка сюда, добрый молодец". Царевич не убоялся, вошел, а за ним и его Собаки. "Ой, ой!-говорит Яга. Да ты вот с какими сторожами! Куда путь держишь?" Рассказал ей царевич, а Яга, она его названой Сестре родной теткой приходилась, Угостила его, напоила, накормила, Спать в мягкую постель уложила, Да и давай его собак отманивать. Только те как легли около хозяина, так и не Отходят. Не удалось Яге на этот раз. "Ну," говорит она себе, "уж я как-никак исхитрюсь, А этих псов изведу. При них дорогой племянушке этого молодца не Осилить". Наутро поехал царевич дальше. Откуда ни возьмись, выскочил из кустов заяц. "Вот," говорит царевич, "и завтрак будет. Ну-ка, Харам, Хурум, поймайте его". Кинулись собаки за зайцем, гнали, Гнали. Вдруг вскочил заяц в пещеру. Собаки разогнались за ним. Заяц пропал, словно сквозь землю провалился, А за собаками двенадцать железных дверей Захлопнулись. Стали собаки двери грызть на белый свет хозяину в Помощь прогрызаться. А царевич подождал, подождал своих собак и поехал Дальше. Ничего, думает, по следу меня найдут, Догонят. Въезжает он в родную землю. Страшно посмотреть. Все съедено. Ни человека, ни зверя, ни птицы нигде нет. От сел и городов только каменные стены остались. Приехал в стольный город, где с отцом, с матерью Жил. То же самое. Только из живого что старик кузнец да сестрин конь, Кляча чуть двигается, да сама сестра ведьма. Вышла сестра брата встречать, вела во дворец царский И сейчас же опять наружу выбежала. Вошла опять, а у самой губы в крови. "Что это, братец?" Спрашивает. "Ваш конь никак об трех ногах?" Царевич выглянул в окно. У коня его уж одна нога отъедена. Так и сидит брат во дворце, а сестра то Выйдет, то опять войдет. Глядь, а конь царевича уж весь съеден. "Посидите, братец," говорит ведьма, "на гуслях поиграйте, я пойду сготовлю, Чем вас попотчевать". А сама побежала к кузнецу свои железные зубы точить. За этим только и кузнец несъеден остался. Царевич сидит, бренчит кое-как на гуслях. Вдруг выбежала из-под полу мышка: "Ох, беги скорей, царевич! Ведьма зубы точит. Придет, съест тебя. Давай я за тебя поиграю". Побежал царевич в конюшню, вскочил на ведьмину клячу И давай ее железным прутом нахлестывать. А мышка бегает по гуслям, струны бренчат. Подошла ведьма под окно, послушала. Играет. Опять побежала к кузнецу. Точила, точила зубы, выточила. Вбежала во дворец. Глядь, а там никого нет, только мышонок в нору Юркнул. Разозлилась ведьма, заскрипела зубами и Кинулась царевича догонять. Хоть она пешая, а он конный, да что это За конь, насилу ноги волочит. Вот-вот ведьма догонит. Тут как раз Дубыня дубы рвал. Увидал он царевича в беде, его пропустил, А перед ведьмой давай дубы валить на дорогу. Целую гору накидал. Ведьме нет проходу. Стала она путь прочищать. Грызла, грызла, продралась и опять в погоню Кинулась. Вот догоняет царевича, Еще немножко и смерть ему неминучая. Тут Горыня горы ворочал. Увидал Горыня ведьму, ухватил самую высокую гору и Повернул как раз ведьме на дорогу, А на ту гору другую взвалил. Птице не перелететь. Кинулась ведьма сквозь гору себе дорогу прогрызать. Грызла, грызла, насквозь прокопалась и опять за Царевичем гонит. Завидела его. "Не уйдешь," кричит, "теперь от меня". Вдруг, откуда ни возьмись, налетели царевичевы Собаки. Успели они двенадцать железных дверей Прогрызть и прибежали хозяину на выручку. Кинулись собаки на ведьму, вмиг ее по клочкам Разорвали. Одна голова с железными зубами осталась. Не могли с ней ничего собаки поделать. И катится та голова за царевичем, Лязгает зубами. А царевичу уж близко, вот он, дворец Солнцевой Сестрицы, рукой подать. Вдруг налетела ведьмина голова и впилась коню в Спину зубами. Обратился царевич ясным месяцем и Взлетел ко дворцу зари Зориницы Солнцевой сестрицы. До того времени на земле месяца не было. С той поры стал он месяцем. Собаки его охраной, а ведьма лютым врагом Месяцу. В год раза два засыпают верные собаки, И ведьма на месяц накидывается. Темнеет месяц. Начнут на земле люди кричать, стрелять, Проснутся верные псы и оттащат от хозяина ведьмину Голову. Опять месяц светлеет. Ученые люди это месячным затмением Зовут. Конец сказки. Читал Максим Доронин