Лиса и козел

Русская народная сказка "Лиса и козел". Пришли для лисы тяжелые дни: голод одолевает, А есть нечего. Бродит она, бродит, ищет чего-нибудь перекусить. О курочках и думать забыла, всему рада. Вышла она, голодная, в поле, видит: Стоит неподалеку корзинка с хлебом да кувшин, А в стороне старуха рожь жнет. Подобралась лиса тихонько корзинке, Весь хлеб съела, заглянула в кувшин, А там молоко. Всунула кое-как голову, Все выпила, глядь, а головы-то назад и не вытащить. Как ни бьется, ничего не выходит. Не знает лиса, как из беды выйти. Ходит по полю, головой мотает, А сама приговаривает: "Ну, кувшинушка, Отпусти меня, голубчик, довольно шутить, Пора же честь знать. Ну перестань же, не дурачься". А кувшин все так же крепко сидит. Тут как раз проходил по жнивью старик, Увидал лису с кувшином на голове и обра--догоном За ней бежит. Помчалась она со страху на трех Ногах к лесу, да так бежала, что не только Старик, и собаки бы не догнали. Убежать-то лисе удалось, да зашибленная нога Разболелась. Ни лечь нельзя спокойно, Ни идти. Бродит лиса, прихрамывает, А тут еще жара покою не дает. Была в то лето большая засуха: ни в ручьях, Ни в канавах капли воды не отыскать, А до речки далеко. Хочется лисе пить, не знает, куда деться. Приплелась к монастырю, смотрит, А в кустах каменный колодец виднеется. Обрадовалась лиса, взобралась на колодезную стенку, А воды достать не может. Да уж очень ей пить хотелось. "Эх, думает, сяду-ка я в ведро, Да и спущусь вниз. Без питья-то все равно конец придет. Да и неглубоко тут, авось вылезу". Села в ведро и спустилась в колодец. Воды-то в нем была самая малость, А выбраться все-таки нельзя. Видит лиса дело плохо. Сидит в колодце и пригорюнилась. Проходил мимо монастырский козлище, Длинная бородища, бородой потряхивает, Рогами помахивает, хвостом вертит, Из стороны в сторону без пути болтается. Шел он, заглянул в колодец, увидал лису и удивился: "А, лиса Патрикеевна, мое почтение". "Здравствуй, Кузьма Никитич. Куда это ты собрался?" "Да что, хоть в лес пойду, там, может, Лучше, а то в конюшне такая жара, Что хоть умирай. Да и мухи покоя не дают". "И не думай, Кузьма Никитич, в лесу не лучше. Сама только что оттуда выбралась, сюда отдохнуть Пришла. А здесь-то сущий рай: водицы вдоволь, Прохладно и мухи не одолевают". "А ведь и правда, не худо у тебя там". "Что и говорить, Кузьма Никитич, да хочешь, Сам спрыгни ко мне, отдохнешь в холодке-то, А места хватит". Козел, дурень, обрадовался, да и прыгнул в колодец, А лиса как накинется на него: "Вот болван, Вот увалень! И спрыгнуть-то не мог как надо, Едва меня не задавил. Ох, ты, дубина такая, ну, становись скорее на задние Ноги да упрись в стенку лбом, дай хоть Повернуться-то мне". Козел опомниться не успел, Стал на задние ноги, а лбом в стенку уперся. Лиса только того и ждала. Мигом взобралась по козлиной спине да по рогам Наверх. "Ну, говорит, теперь прощай, Кузьма Никитич, Отдыхай на свободе, а мне некогда". И была такова. Козел сидел, сидел в колодце, весь промок, Бедняга, прозяб, да и голод его измучил. Наконец стал он кричать благим матом, Чуть горло не надорвал. Насилу монастырские конюхи о нем вспомнили, Нашли по крику и из колодца вызволили. Зато и отделали же они бедного козла палками. Не шатайся по лесу, не валяйся в колодцах. Конец сказки. Читал Максим Доронин.