Абакан

В синем зимнем Абакане Над гостиницей метели, Хлеб над водкой в стакане, Греться ветер лезет в щели. Гиблый край с дырявым небом. Бог не дай Сибирь обидеть. Он же здесь ни разу не был. Как он мог это увидеть в том Летящем облаке рты? В собачьем окрике, как в московском Дворике Слышал каждый слог, как Сквозь общее "ура" Слышал вздохи опера, но Не стал марать пера. А вполне бы мог. Он слова уже не путал и тем более не Прятал, когда нас осенним утром принимали в Октябрята. Мне б услышать, что он порит той Счастливою порою. Я бы с ним не стал и спорить. А теперь сижу и вою здесь, в глухой Хакасии, в кухне ли, на трассе Ли квасят, как и квасили. Да ни за упокой тех, кто пел и знал Зачем, Кто в сугробе тающем на Парижском кладбище Мокнет как чужой. Что же мы теперь имеем? Ядовитыми полями вдоль дороги до идеи, Виселицы фонарями, щит трипе та перестройки к Полусгнившему бараку. И отдай ли помойки в помощь выжившим собакам, Облаком ли, Гамлетом. Кто Откроет дали нам и родали Сталина? Нас придавит груз. Кто Душой ли, оком ли, Разглядев порога лик Деспота, пророка ли Нам пошлет Иисус? А пока в Хакасии Квасят, как и квасили, В кухне ли, на трассе ли. Да ни за упокой.