Недодел и передел

У одного бедного крестьянина было два сына: Фома и Ерема. Только в деревне их звали иначе: Младшего Переделом, а старшего Недоделом. И не зря. Попросит мать Фому свеклы для борща с огорода Принести. Уйдет он и как в воду канет. Заглянет мать в огород: "Батюшки светы, Сынок-то всю свеклу дочиста выкопал". Ну как его после всего этого Переделом не звать? Каждый раз он переделает столько лишнего, Что от его работы пользы ни на грош. Один вред. Старший сын, Ерема, Тоже был послушный и работящий. За что ни возьмется, всякая работа у него в Руках так и кипит. Любо-дорого посмотреть. Одно плохо: возьмется Ерема с огоньком, Но и половины дела не сделает, Как ему непременно что-то другое делать вздумается. Ерема тут же начатое бросает и, Как ни в чем не бывало, принимается за другое. Хорошо ли это? Судите сами. Пошлет его мать на речку белье полоскать. Ерема половину белья выполощет так, Что оно белее снега станет. Потом заглядится на птиц и начнет мастерить силки, Чтоб поймать какую-нибудь птаху. Ну а белье за это время по речке уплывет. Попробуй догони его. Почти каждый день приходилось отцу бранить Фому и Ерему. Не раз мать втихомолку от всех слезы лила. Да что толку? Не слушали дети родительских наставлений, А соседи посмеивались, Пальцем на них показывали. Не вытерпел отец. Велел он матери собрать сыновьям по котомке с хлебом И проводил их обоих в путь-дорогу. "Не сумели мы с матерью научить вас уму-разуму, Пусть чужая сторона вас научит. И не возвращайтесь домой, пока не поймете, Почему люди над вами смеются, за что ваши добрые Имена забыли". Не посмели братья ослушаться и отправились из дому Куда глаза глядят. Идут они неделю, идут вторую. Ни о чем не думают, ни о чем не Горюют. А что горевать? Хлеба полная котомка, ешь сколько хочешь. Но вот однажды просыпаются они ранним утром. Хвать за котомки, А там ни кусочка. Испугались братья. Смотрят друг на друга и не знают, как им Быть. Что теперь делать? Вдруг где-то близко колокол зазвонил. Передел и Недодел не успели еще сообразить, Что к чему. А уж ноги принесли их в Село, К поповскому дому, что стоял рядом с церковью. Смотрят братья, У окна поп с попадьей сидят, Чай с кренделями пьют. Заметил поп Недодела и Передела. "Эй, вы, Нищета! Пришли в батраки наниматься?" "Да". "Батраки мне нужны. Но я человек бедный". "Денег нам не надо. Кормить, поить будете и на том спасибо". Переглянулись поп и попадья. Вот счастье-то! На даровых батраков напали. "Ну, тогда с Богом. Вот вам по краюхе хлеба. Он, правда, черствый, но не беда. Зубы у вас молодые, крепкие. Ешьте на здоровье. Потом, с божьей помощью, займетесь хозяйством. Просушите на солнце пуховики, подушки, Ковры и шубы. Выбейте из них пыль, вымойте окна, Двери и полы, Почистите песком котлы, чугуны и тазы. А мы с попадьей в церковь пойдем, Будем за вас молиться". "Хорошо. Все сделаем в лучшем виде". Служит поп обедню, А сам нет-нет да в окошко и взглянет. Трудятся братья на совесть. Вынесли пять сундуков с коврами, десять с шубами. Развесили все это на солнышке. Пуховики и подушки на сундуках разложили. Крестится поп, а сам думает: вот дураков-то мне Бог послал! Стал Недодел окна мыть. Смотрит, Рамы то совсем развалились, труха из них так и Сыплется. Недолго думая, взялся мастерить новые. Про ранее начатое дело, как всегда, и думать забыл. Передел же на кухне старается. Медную посуду песком трет, песку не жалеет, Сил тоже. Ни одного темного пятнышка на посуде не осталось. Правда, стенки дно ее стали такими тонкими, Прозрачными, Небо видно. Зато котлы, чугуны и тазы засверкали как новые. Оба брата не заметили, Как скрылось за тучами солнце, Как полил проливной дождь Зато поп это сразу заметил. Забыл он про молитвы, да как закричит на всю Церковь: "Караул! Добро пропадает, караул!" Прибегают поп и попадья к себе во двор, Видят по коврам и шубам ручьи текут, На пуховиках и подушках озера стоят. Кинулись они в дом, чтоб Недодела и Передела Проучить. Да не тут-то было. Смотрит поп и глазам не верит: В окнах ни единой рамы, все разломаны, На полу валяются, А попадья на кухне бушует. Схватила начищенный таз и хотела запустить им в Передела. А таз-то стал таким легким, Будто бы не из меди. Заглянула попадья в таз, а у него дно словно Решето. Тут уж в два голоса взвыли поп с Попадьей и принялись кидать в братьев все, Что им попадало под руку. Пришлось Недоделу и Переделу в окно выпрыгнуть и Бежать со всех ног. А как же иначе? Не наступил еще вечер, а братья, Не переводя духу, Уже не одну версту отмахали. Бредут по дороге, Вздыхают. Спрашивает младший У старшего: "Как же нам уму-разуму научиться? Узнать, почему нас Недоделом и Переделом зовут?" "Ума не приложу", отвечает Недодел. Так и шли они, Пока не наступила непроглядная тьма. Тут нечаянно наткнулись на копну свежего сена, Обрадовались, зарылись в него, Согрелись И крепко уснули. Проснулись братья, Открыли глаза. Белый день на дворе, А копна, на какой они спать улеглись, около Небольшой избушки стоит. На крыльце старушка ведунья кружева плетет, Смотрит на них, Улыбается. "Ну, гости дорогие, выспались? А теперь скажите, Как вас зовут, откуда путь держите? Зачем ко мне, ведунье, пожаловали?" Братья притворяться долго не умели. Сели они около старушки, да все, Как было, И рассказали. "Может ты, бабушка, Скажешь, как уму-разуму научиться, Узнать, за что нас Недоделом и Переделом зовут?" "Может, и скажу, Но не все сразу. Садитесь-ка прежде за стол. Я для вас пирогов напекла". Дважды братьев просить не надо. Сели за стол и принялись за еду. Хозяйка едва успевала пироги подкладывать. А когда наелись, говорит им: "Ну а теперь я Дам вам работу. Ты, Недодел, пойдешь рыбу удить. На обед у нас уха будет. Ты, Передел, будешь на ручной мельнице пшеницу Молоть для блинов на ужин. Не тяжела ли для вас работа? Сможете ее выполнить?" "Все сделаем как нельзя лучше". Принялся младший брат пшеницу молоть. Взял мельницу, насыпал в нее пшеницы, А мельница молоть отказывается. Зерно проскакивает и целым, невредимым падает на Землю. Рассердился Передел. "Ты что же это, мельница, разленилась? Работать не хочешь?" Мельница заскрипела. "А ты меру знаешь, сколько Смолоть-то нужно: амбар или одно Лукошко?" "И то правда", согласился Передел и отправился к Старушке и тут же обратно вернулся. Хозяйка, говорит, одного лукошка довольно. "То-то же", проскрипела мельница и закрутилась Так быстро, что мигом намолола муки целое лукошко с Верхом. Старушка ведунья похвалила Передела: "Еще работа тебя ждет. Вычисти-ка ложки и плошки, А то они от копоти совсем почернели". Взялся Передел за плошки и ложки, Начал их песком тереть что есть силы. Вдруг они как заохают, да все прыг со стола И за хозяйкину юбку схоронились. "Что это они?" "Сейчас узнаешь". Старушка взглянула на мочалку, Которой Передел посуду чистил. Мочалка вырвалась у него из рук, Прыгнула ему на шею и ну ходить по ней, Ну тереть так, что только кожа трещит. "Ай, ай, больно!" Завопил Передел. "И посуде больно, когда ее царапают. Надо во всем меру знать. Понял?" "Понял. Как не понять?" Взял он мочалку и снова принялся за посуду. Чистил ее легонько, осторожненько. Поэтому ложки и плошки сами с одной стороны на Другую перевертывались. То один, То другой бок ему подставляли. Теперь бери ложки и плошки, пойдем к твоему брату, Он нас ухой угостит. А Недодел пришел на озеро, сразу закинул удочки. Глядь, На одну удочку окунь попался, на другую большущая Щука. Ну, Тут думает: наловить рыбы пустяковое дело. Я это двадцать раз успею сделать. А сейчас смастерю-ка я дудочку, вот славно будет. И стал Недодел камыш ломать. Только сломанные камышинки из рук вырываются и в Озеро. Бился, бился Недодел, все руки камышом порезал, Всю одежду вымочил. Наконец ухватил одну-единственную камышинку. Обрадовался, стал из нее дудочку мастерить И не видит, что улов его в озере очутился, А удочки уплыли к другому берегу. Пришли Передел и бабушка-ведунья к озеру, Сели рядом с Недоделом, А ему не до них. Над дудочкой трудится: то ножом ее подправит, То дует в нее. Молчит дудочка. Взглянула бабушка-ведунья на удочки, Те сразу же поплыли обратно, выскочили на берег и Ну Недодела по спине да по рукам хлестать. Тут и дудочка заиграла, заприговаривала: "Послушай, Фома, набирайся ума. Сперва сделай, что нужно. Потом что хочешь". Стыдно стало Недоделу перед старушкой-ведуньей и Братом. Схватил он удочки и стал таскать из озера Рыбку за рыбкой. Вскоре и уха была готова. Стал он своих гостей свежей ухой потчевать, Угощает, а сам прощения просит: "Не сердитесь на меня. Другим делом занялся. Только этого больше не будет. Я теперь знаю, как работать надо". Ну что же, поняли, почему вас Недоделом Да Переделом зовут? Поняли. Ох, поняли. А тебе, бабушка, за науку спасибо. Век тебя не забудем. Вернулись братья домой, Стали отцу с матерью помогать, да так, Что родители не могли нарадоваться, А соседи не могли надивиться. И стали снова звать их Фомой Да Еремой. А про старые клички Никто никогда И не вспоминал.