Соловей, Чт. 6

Но народ толпился на улице и спрашивал первого Приближенного императора о здоровье своего старого Повелителя. "Пф, Пф, пф", Отвечал приближенный и покачивал головой. Бледный, Похолодевший лежал император на своем великолепном Ложе. Все придворные считали его умершим, И каждый спешил поклониться новому императору. Слуги бегали взад и вперед, перебрасываясь Новостями, а служанки проводили приятные часы в Болтовне за чашкой чая. По всем залам и коридорам были разостланы ковры, Чтобы не слышно было шума шагов. И во дворце стояла мертвая тишина. Но император еще не умер, Хотя и лежал на своем великолепном ложе под Бархатным балдахином с золотыми кистями, Совсем недвижный и мертвенно бледный. Сквозь раскрытое окно глядел на императора И искусственного соловья ясный месяц. Бедный император почти не мог вздохнуть, И ему казалось, что кто-то сидит у него на Груди. Он приоткрыл глаза И увидел, что на груди у него сидела Смерть. Она надела на себя корону императора, Забрала в одну руку его золотую саблю, А в другую богатое знамя. Из складок бархатного балдахина выглядывали какие-то Странные лица, Одни гадкие и мерзкие, Другие добрые и милые. То были злые и добрые дела императора, Смотревшие на него в то время, Как смерть сидела у него на груди. "Помнишь это?" Шептали они по очереди. "Помнишь это?" И рассказывали ему так много, Что на лбу у него выступал холодный пот. "Я и не знал об этом", говорил император. "Музыку сюда, музыку! Большие китайские барабаны. Я не хочу слышать их речей". Но они все продолжали. А смерть, как китаец, кивала на их речи головой. "Музыку сюда, музыку!" Кричал император. "Пой хоть ты, милая, славная золотая птичка. Я одарил тебя золотом и драгоценностями. Я повесил тебе на шею золотую туфлю. Пой же, пой". Но птица Молчала. Некому было завести ее, А иначе она петь не могла. Смерть продолжала смотреть на императора своими Большими пустыми глазницами. В комнате было Тихо-тихо. Вдруг За окном раздалось Чудное пение. То прилетел, узнав о болезни императора, Утешить и ободрить его Живой соловей. Он пел, и призраки все бледнели. Кровь приливала к сердцу императора все быстрее. Сама смерть заслушалась соловья и все повторяла: "Пой