Скрипач Ося

Он так играл на свадьбах и поминках, Что люди помнят Осю до сих пор. С потертой скрипкой, в стареньких ботинках он Приходил в любой одесский двор. Его игра была подобна чуду. Залетал смычок, и музыка лилась, А она лилась неведомо куда. В ней были и волнение, и страсть. Ой ой ой Простите Осю, господа, жизнь жестокая игра, Но я любить ее не перестану. Тот, кто истинно живет, что Бог даст, Ест и пьет, и хранит его Одесса-мама. Тот, кто истинно живет, что Бог даст, Ест и пьет, и хранит его Одесса-мама. Все замирали, словно под гипнозом. Пассаж, другой и ноги сами в пляс, И забывалась серой жизни проза. Кричали: "Ося, это высший класс!" Не брал он денег, но любил стаканчик и рыбу Фаршированную, фиж. Его когда-то выгнал ресторанчик за перебор, Сказал: "Гуляй, малыш". Ой ой ой ой. Простите Осю, господа, жизнь жестокая игра, Но я любить ее не перестану. Тот, кто истинно живет, что Бог даст, Ест и пьет, и хранит его Одесса-мама. Тот, кто истинно живет, что Бог даст, Ест и пьет, и хранит его Одесса-мама. Его подруга скрипка так рыдала и жалобно и Горько, как дитя, слезу из глаз невольно Вышибало. Все плакали навзрыд и не шутя. Вот так и жил от похорон до свадьбы. А в будни он на улице играл. Чуть заработает бутылка, и в усадьбу, В свой крохотный безоконный подвал. Ой ой Простите Осю, господа, жизнь жестокая игра, Но я любить ее не перестану. Тот, кто истинно живет, что Бог даст, Ест и пьет, и хранит его Одесса-мама. Тот, кто истинно живет, что Бог даст, Ест и пьет, и хранит его Одесса-мама.