Дрозд-гитарист. Глава 1

Дрозд-гитарист. Глава первая. Прилетев весною на свое прежнее место в ольховую Рощу около пруда, дрозд прежде всего осмотрел то Дерево, где он в прошлом году свил себе гнездо. Все оказалось в порядке. Правда, от гнезда и помину не осталось, И дрозд даже присвистнул по этому поводу довольно Выразительно и поглядел по сторонам живыми глазами, Как будто хотел сказать деревьям: "Ну-ну и сторонка же!" Но ничего нового не прибавилось на дереве и ничего Не убавилось. Как торчал в прошлом году на самой верхушке сухой Рогатый сук, так он и теперь торчит там. На самой середине ствола было дупло белки, И теперь тоже в этом дупле жила белка. И когда дрозд, поскакивая с ветки на ветку по Дереву, сел против дупла, из дупла тотчас же Высунулась белка и сказала совсем как прошлой Весною: "Мое почтение, Яков Иванович, с приездом вас". Дрозда звали Яковом Ивановичем. В ответ на это приветствие белки Яков Иванович опять Только посвистал и опять еще с большей Выразительностью вскинул глаза вверх. "Фью-фью!" Потом он перевел глаза на белку и заметил: "Ловко". И, прищурив левый глаз, тряхнул головою. Белка выставилась из гнезда почти на полкорпуса и Тоже взглянула наверх по тому направлению, Куда смотрел дрозд. "Ловко!" снова крикнул дрозд. "А?" Отозвалась белка. Она повернула к нему голову и остановила на нем Вопросительный взгляд. Затем она села, как сидела прежде, Спрятавшись в дупло и выставив наружу только голову. В глазах ее застыло выражение недоумения. Она не отводила глаз от дрозда, Хотя ее и подмывало опять посмотреть наверх, Что там видит этот Яков Иванович. "Ну и народец, сказал Яков Иваныч. Гнездо-то мое. Тю, тю!" "А я думала, что..." Буркнула белка и спряталась совсем в дупло. Дрозд внушительно крякнул: "Разорили гнездо-то". Он вперил строгий взгляд в белку. "Разорили, да." И опять крякнул. "Вороны", равнодушно заметила белка. "Ааа", крякая, произнес дрозд и сдвинул брови. "Вороны?" "О, вороны." Белка поднесла лапку ко рту и зевнула. "И вы это видели?" "Видела." "Хм." Выражение строгости в глазах дрозда сменилось Выражением грусти и печали, но не по отношению к Себе, лишенному крова, бесприютному и одинокому, А по отношению к белке. Он смотрел на белку и качал головою. Со стороны всякий мог бы подумать, Что белка его родня и он нашел ее больною В ее дупле. "Эх вы, сказал он. Эх, Эх!" И потом, подняв лапку, повертел пальцем у себя Около лба. "Не все дома, продолжал он, вот что. Птица, можно сказать, прилетела из-за моря и находит Свое старое пепелище." Тут дрозд внушительно кашлянул. Он, очевидно, начинал воодушевляться. "Да, и находит свое старое пепелище Разоренным до основания, не находит Ветки на ветке." Он возвысил голос. "Одним словом, мерзость, запустение и Скандал. А тут сидит этакая, можно было подумать, Деликатная особа и говорит самым спокойным голосом: "Это вороны". А?" И оглянувшись кругом, как будто на всех ветках Сидели птицы и внимательно его слушали, Он с чувством воскликнул: "О, варвары!" И закатил глаза. На минуту он умолк и сидел неподвижно. Я должен сказать здесь, что он не чувствовал себя Особенно несчастным и думал в это время не о Разоренном гнезде. Он думал совсем о другом. Он думал: "А как это у меня все хорошо Выходит, будто я прокурор или адвокат." Тут ему вспомнились его заключительные слова, Это его восклицание: "О, варвары!" "Эка хватил", подумал он и от удовольствия даже Прикрыл глаза. "Фууу" Продолжал он думать. "Нет, ведь он иную фразу закатит". И сейчас же ему захотелось поразить белку еще Чем-нибудь, каким-нибудь другим своим талантом. "Что бы это такое?" Задал он себе мысленный вопрос, пощелкивая Потихоньку клювом. "Хммм, да. Что бы этакое? Чтобы у нее от удивления глаза на лоб вылезли". Но у него было множество талантов, Стоило только выбрать какой-нибудь. Он подбоченился и сказал белке: "Вы думаете, я только оратор? Напрасно. Вы знаете, чем я занимался за границей?" "Чем?" спросила белка и подумала про себя: "Ну вот это так, это начинается настоящий разговор". "Я служил в цыганском хоре" Важно ответил дрозд и выпучил глаза. "Да", повторил он. "В цыганском хоре, потому что вы видите?" И при этом он повернулся к белке сначала одним Боком, потом другим. "Вы видите?" "Ничего не вижу", проговорила белка нерешительно. "Это очень странно, это так заметно. Вы посмотрите". И он снова показал белке один бок, Потом другой, потом поднял крылья. "Неужели не видите?" "Нет, не вижу". "Я Черный". "Ну что же, что черный?" "Весь черный". Он сделал особенное ударение на слове "черный" и Вперил в белку строгий взор. "Весь черный от головы до пят". И, помолчав минуту, добавил: "Стало быть, я цыган". "Вы?" "Да, я". "И вы поете романсы?" "Конечно". И для большей вразумительности, И чтобы выставить себя с наилучшей стороны, Он произнес полупрезрительно: "Это для нас все равно что плюнуть". Белка смотрела на него с плохо скрываемым Недоверием. "То есть романсы", Пояснил он. "Меня даже знаете этим романсам кто Учил?" "Кто?" "Цыган Пашка. Я ведь у него одну зиму всю как есть Просидел в клетке". "О, господи!" Воскликнула белка, И трудно было заключить по тону ее голоса, Удивляется ли она бесчисленным талантам Якова Ивановича или его изумительной способности врать Так, как до сих пор ей еще никто не Врал. "Ах, батюшки!" "Вот вам и батюшки". "Ну, спойте что-нибудь". "Спел бы", сказал дрозд, "да ох". Он махнул крылом. "Что такое?" "Эх", опять вздохнул дрозд. "Гитара моя". "У вас нет гитары?" "Нет". И после минутного молчания он произнес тихо и не Без некой меланхоличности во взоре: "Разбил дорогой". "Неправда", подумала белка. "А хорошая была гитара", продолжал дрозд. "Ах, какая гитара! Мне за нее в Кременчуге одна сорока давала Полуимпериал". "Из чего же она была сделана?" Спросила белка. "Гитара то?" "Да, гитара". "Хм", Дрозд задумался. Он все врал и насчет сороки, и насчет гитары. Он, правда, прожил всю зиму у цыгана Пашки и Цыган Пашка точно выучил его некоторым романсам. Он даже действительно играл однажды на гитаре, Но, разумеется, без всякого толку, Потому что, собственно, он не играл на гитаре, А только прыгал по струнам, когда цыган Пашка для Потехи сажал его на гитару, Но своей гитары у него никогда не было. Да и как бы он стал управляться с гитарой? Вопрос белки поставил его в тупик. Однако он скоро нашелся. Он сказал, ничуть не смущаясь Гитару мне сделали лягушки. "Как лягушки?" Изумилась Белка. А очень просто: Из раковины. И подбоченившись, он победоносно посмотрел на Белку. Белка была поражена. Никогда она не слыхала ничего подобного. "Неужели?" Произнесла она, качая головой. Говорю же вам! "Так вы знаете", заговорила Белка, "вы сходите на пруд, там тоже есть лягушки, И они, наверное, сделают вам новую гитару". Хм. Право же, сходите. "И то, разве сходить?" Задумчиво проговорил Дрозд. Конечно, сходите! Ведь это что будет? Вдруг Дрозд и вдруг у него гитара. И какой дрозд? Наш же Яков Иванович. Белка всплеснула лапками. "Схожу непременно", сказал Дрозд и подумал: А почему бы и не попробовать? Ведь играл же я на большой гитаре, А на маленькой-то и совсем легко сыграю. "Решено!" Крикнул он. Иду. Идите, идите. Дрозд не любил откладывать дела в долгий ящик. "До свидания!" Крикнул он Белке и, насвистывая какую-то веселую Песню, полетел к пруду, А Белка глядела ему вслед и думала: Ну-ну, вот так штучка! А петь-то, кажется, цыганские романсы он может. Долго отчетливо до нее доносилось насвистывание Дрозда, Только она так и не решила, что это он Насвистывает: "Вот на пути село большое" или "Мы живем среди полей".