На хмельной волне

Любил попеть, когда мы все бывали вместе. И часто в руки в те года гитару брал Аркаша Северный король подпольной песни. А если песня не звучала, наливал И часто на хмельной волне всем говорил и лично Мне: "Аркаша легендарный наш кумир. Пою я песни старые про тюрьмы наши с нарами, Про Мурку и про весь преступный мир". И песня старая, забытая годами, Звучала, как, наверное, хит любой звучал. И вновь Одесса, и Кичман вставал пред нами, И на губстоп опять кого-то кто-то брал. И часто на хмельной волне всем говорил и лично Мне: "Аркаша легендарный наш кумир. Пою я песни старые про тюрьмы наши с нарами, Про Мурку и про весь преступный мир". Когда он пел, душа мятежная стонала и отдыхала, И порой была пьяна. Он прожил жизнь и пел душою в три накала, За что ему мы все признательны сполна. И часто на хмельной волне всем говорил и лично Мне: "Аркаша легендарный наш кумир. Пою я песни старые про тюрьмы наши с нарами, Про Мурку и про весь преступный мир". Сегодня он звучит для нас лишь на кассетах и Вновь живой легендой входит в новый век. Спасибо, наш певец и брат тебе за это, Что ты всегда с большой был буквы человек. И снова на хмельной волне всем говорит и лично Мне: "Аркаша легендарный наш кумир. Люблю я песни старые про тюрьмы наши с нарами, Про Мурку и про весь преступный мир. Люблю я песни старые про тюрьмы наши с нарами, Про Мурку и про весь преступный мир". И снова на хмельной волне всем говорит и лично Мне: "Аркаша легендарный наш кумир. Люблю я песни старые про тюрьмы наши с нарами, Про Мурку и про весь преступный мир. Люблю я песни старые про тюрьмы наши с нарами, Про Мурку и про весь преступный мир".