День шестой, Чт. 3

Новелла третья. Мона Нона находчивым ответом прекращает менее чем Приличные шутки флорентийского епископа. Когда Помфинея окончила свою новеллу и все очень Похвалили ответ и щедрость Чисти, королеве Заблагорассудилось, чтобы далее рассказывала Лаурета, которая начала весело таким образом: "Милые дамы, сначала Помпинея, А теперь Филомена очень верно коснулись и нашей Малой умелости и красот острого слова. К этому нечего более возвращаться, Разве к тому, что сказано было об остротах, О которых я хочу напомнить вам, что они, По существу, должны причинить такое укушение Слушателю, как кусает овца, не как собака. Ибо если бы острота грызла, как собака, была бы Не остротою, а бранью. Вот это и сделали отлично и слова Мадонны Оретты, И ответ Чисти. Правда, если говорить в ответ, и отвечающий кусает, Как собака, ибо и он был наперед угрызен как Бы собакой. За это не надо упрекать, Как бы то следовало, если бы того не случилось. Поэтому необходимо смотреть, как и когда, И кому, а также и где говорят остроты. Так как некогда один наш прелат мало принял этого Внимания, то получил укушение не меньше того, Какое сам учинил. Что и я хочу показать вам в короткой новелле. Когда епископом Флоренции был мессер Антонио де Орзо, достойный и умный прелат, Во Флоренцию прибыл некий каталонский дворянин по Имени Дего де ла Рата в качестве маршала короля Роберта. Будучи красивым собою и большим волокитой, Он случайно увлекся одной из числа других Флорентийских дам, очень красивой, приходившейся Внучкой брату означенного епископа. Узнав, что ее муж, хотя из хорошего рода, Был крайне скуп и человек дрянной, он сошелся с Ним на том, что даст ему пятьсот флоринов золотом, А тот дозволит ему проспать одну ночь с его Женой. Поэтому, приказав позолотить серебряные Монеты в два сольдо, бывшие тогда в обращении, Проспав с его женою, хотя это было и против Ее желания, отдал их ему. Когда потом все это узналось, дрянному мужу достался Лишь урон и насмешки, а епископ, Как человек умный, представился, Будто обо всем этом ничего не знает. Так как епископ и маршал часто бывали вместе, Случилось в Иванов день, что когда они ехали рядом Верхом и увидели дам на улице, где совершается бег В запуски, епископ заметил одну молодую даму, Которую унесла нынешняя чума, по имени Мону Нону деи Пульчи, двоюродную сестру мессера Алессио Ренуччи, Которую все вы, должно быть, знали. Ее-то, тогда свежую, молодую, находчивую и Решительную, незадолго перед тем вышедшую замуж в Порто Сан Пьеро, он и показал маршалу. Затем, когда был близок от нее, положил ему руки На плечо и сказал: "Нона, как тебе это покажется? Уверена ли ты в том, что с ним совладаешь?" Ноне показалось, что эти слова несколько задели ее Честь и должны были запятнать ее во мнении тех, Кто их слышал, а их было много. Потому не затем, чтобы смыть это пятно, А чтобы воздать ударом на удар, она тут же Ответила: "Мессера, может быть, он и не одолел бы меня, Но я желала бы, во всяком случае, чтобы деньги Были настоящие". Когда услыхали эти слова маршал и епископ, Почувствовали, что их одинаково укорили. Одного как учинившего бесчестную проделку с внучкой Брата епископа, другого как оскорбленного в лице Внучки собственного брата. Не взглянув друг на друга, стыдясь, Они молча удалились, ничего не ответив ей в тот День. Таким образом, молодой женщине задетой не Непристойно было задеть и другого остротою".