День шестой, Чт. 5

Новелла пятая. Мессер Форезе де Лабата и мессер Джьотто, Живописец, возвращаясь из Муджелло, Взаимно издеваются над своим жалким видом. Когда Неефила умолкла и дамы выразили большое Одобрение ответу Кикибеу, Памфило так начал, По желанию королевы: "Дражайшие дамы! Часто случается, Что как фортуна среди низких ремесел таит иногда Величайшие сокровища доблести, что недавно показало. Помпида Арабато был маленького роста, Безобразный, с таким плоским лицом и такой курносый, Что было бы гадко и тому из семьи барончи, У которого лицо было всего уродливее. А вместе с тем у него было такое понимание Законов, что многие знающие люди прозвали его Сокровищницей гражданского права. Другой, имя которому было Джьотто, Обладал таким превосходным талантом, что не было Ничего, что в вечном вращении небес производит Природа, мать и устроительница всего сущего, Что бы он карандашом либо пером и кистью не Написал так сходно с нею, что казалось, Это не сходство, скорее сам предмет. Почему нередко случалось, что вещи, им сделанные, Вводили заблуждение чувство зрения людей, Принимавших за действительность, что было написано. Так как он снова вывел на свет искусство, В течение многих столетий погребенное по заблуждению Тех, кто писал, желая скорее угодить глазам невежд, Чем пониманию разумных, он по праву может быть Назван одним из светочей флорентийской славы, Тем более, чем с большей скромностью он приобрел ее, Будучи, пока жил, мастером надо всеми и постоянно Отказываясь от названия мастера. И этот отверженный им титул тем более блестел на Нем, чем с большим желанием и жадностью им Злоупотребляли те, что знали менее его либо его Ученики. Но хотя его искусство было и превосходное, Он, тем не менее, ни фигурой, ни лицом не Был ничем красивее мессера Форезе. Но, обращаясь к новелле, скажу, Что у мессера Форезе и Джьотто были в Муджелло Имения. Случилось мессеру Форезе поехать поглядеть На свои в ту пору, когда летом суды не Действуют, и он уже возвращался верхом на дрянной Лошаденке, когда встретил Джьотто, Также осмотревшего свои поместья и возвращавшегося Во Флоренцию. Был он и по лошади, По убранству ничем его не лучше. Как люди старые, двигаясь тихим шагом, Они поехали вместе. Случилось как-то, часто бывает летом, Что их внезапно захватил дождь, от которого они, Как могли скорее, укрылись в доме одного Крестьянина, приятеля и знакомого того и другого. По некотором времени, когда не видно было, Что дождь перестанет, а им хотелось в тот же День попасть во Флоренцию, они попросили крестьянина Ссудить им два старых плаща, какие носят в Романии, И две шляпы, изношенных до ветхости, Ибо лучших не было, и пустились в путь. И вот когда они проехали немного, видя себя совсем Промокшими и загрязненными брызгами, Которые лошади, ступая, производят в большом Количестве, что обыкновенно не умножает Благоприятие, они, долго ехавшие молча, Принялись беседовать, так как и погода несколько Разгулялась. Мессер Форезе ехал, Слушая Джьотто, который был отличный собеседник. Начав разглядывать его сбоку, с головы до ног и Всего кругом, и видя его таким растрепанным и Некрасивым, он, не обращая внимания на самого себя, Засмеялся и сказал: "Джьотто, что если бы теперь встретился с нами Какой-нибудь чужой человек, никогда не видевший Тебя, как ты полагаешь, поверил ли бы он, Что ты лучший живописец в мире, каков ты и Есть?" На это Джьотто тотчас же ответил: "Мессер, я думаю, что поверил бы, если бы, Взглянув на вас, поверил, что вы знаете азбуки Веди". Как услышал это мессер Форезе, познал свою Оплошность и увидел, что каков был товар, Такова была и цена.