День седьмой, Чт. 9

Новелла девятая. Лидия, жена Никострата, Любит Пирра, который, дабы увериться в этом, Требует от нее исполнения трех условий, Которые она все и исполняет. Кроме того, она забавляется с ним в присутствии Никострата, которого убеждает, что все им виденное Недействительно. Так понравилась новелла Неефилы, Что дамы не могли воздержаться и не побеседовать по Ее поводу, хотя король несколько раз призывал их к Молчанию и уже приказал Панфило рассказать свою Новеллу. Когда же все умолкли, Панфило начал так: "Не думаю, почтенные дамы, чтобы существовало нечто, Хотя бы трудное опасное, чего не осмелился бы Сделать человек, пламенно влюбленный. Хотя это уже было доказано многими новеллами, Я, тем не менее, думаю еще более уяснить этой Новеллой, которую хочу вам рассказать. Вы услышите о женщине, которой в ее делах более Помогала благоприятная судьба, чем догадливый ум. Потому я никому не посоветовал бы отважиться идти по Следам той, о которой я намерен рассказать. Ибо судьба не всегда бывает приветлива, Да и не все мужчины на свете одинаково ослеплены. В Аргосе, древнем городе Ахаи, Гораздо более славным своими древними властителями, Чем обширным, жил когда-то именитый человек по имени Никострат, которому, уже близкому к старости, Судьба даровала в супруги достойную женщину, Не менее отважную, чем красивую, по имени Лидию. Как человек родовитый богатый, он держал много Прислуги, собак и ловчих птиц и находил большое Удовольствие в охоте. В числе других слуг был у него юноша, Приятный, изящный, красивый собою и ловкий на все, Что он захотел бы сделать, по имени Пирр, Которого Никострат любил более всех других и на Которого более всего полагался. В него-то сильно влюбилась Лидия, Так, что ни днем, ни ночью ее мысль никуда Не направлялась, как только к нему. А Пирр потому ли, что не замечал этой любви Или не желал ее, казалось, вовсе не обращал на Нее внимания. Это наполняло душу дамы невыносимой тоской. Решившись во что бы то ни стало дать ему Понять это, она позвала к себе свою служанку по Имени Луска, которой очень доверяла, И сказала ей так: "Луска, благодеяния, Полученные тобой от меня, должны были сделать тебя Послушной и верной. Поэтому смотри, чтобы никто никогда не услышал того, Что я скажу тебе теперь. Кроме того, тому я велю тебе открыться. Как видишь, Луска, я женщина молодая свежая, И у меня полное изобилие всего, чего только можно Желать. Одним словом, я не могу пожаловаться разве На одно, а именно на то, что годов у Моего мужа слишком много сравнительно с моими, Почему я мало удовлетворена тем, В чем молодые женщины находят наиболее удовольствие. А так как я желаю того же, что и Другие, я давно решилась, если уже судьба была ко Мне мало приязненной, дав мне такого старого мужа, Не быть враждебной самой себе, не сумев найти пути К своему удовольствию и благоденствию. А для того, чтобы получить их вполне и в Этом отношении, как других, я задумала, Чтобы наш Пирр, как более других того достойный, Доставил мне их своими объятиями. Я чувствую к нему такую любовь, что мне тогда Лишь и хорошо, когда я вижу его или о Нем думаю. Если я не сойдусь с ним немедленно, Я уверена, что умру с того. Поэтому, если дорога тебе моя жизнь, Объяви ему мою любовь таким способом, Какой признаешь лучшим, и попроси его от моего имени Прийти ко мне, когда ты за ним явишься". Служанка ответила, что сделает это охотно, И, выбрав время место, отведя Пирра в сторону, Как лучше умела, сообщила ему поручение своей Госпожи. Услышав это, Пирр сильно изумился, Ибо он никогда ничего такого не замечал и побоялся, Не велела ли дама сказать ему это, Дабы искусить его. Поэтому он тотчас же грубо ответил: "Луска, Я не могу поверить, чтобы эти речи исходили от Моей госпожи. Потому берегись, Что ты это говоришь. Если б они и от нее исходили, я не Думаю, чтобы она велела тебе передать их от сердца. Но если бы она велела сказать их от сердца, То мой господин чествует меня более, Чем я стою, и я ни за что в Жизни не нанесу ему такого оскорбления. Потому смотри никогда более не говори мне о таких Делах". Луска, не смутившись его строгими речами, Сказала ему: "Пирр, и об этих делах, и обо всем другом, Что прикажет мне моя госпожа, я буду говорить тебе, Сколько бы раз она ни велела, будет ли это Тебе в удовольствие или в досаду, а ты дурак". Несколько рассерженная словами Пирра, Она вернулась к даме, которая, выслушав их, Готова была умереть, но через несколько дней снова Заговорила со служанкой и сказала: "Луска, ты знаешь, что с первого удара дуб не Падает. Потому мне кажется, тебе бы еще раз вернуться к Тому, кто в ущерб мне желает проявить столь Невероятную верность. Выбрав удобное время, открой ему всецело мою страсть И постарайся всячески устроить, чтобы она имела Исполнение. Ибо если это оставить так, я умру, А он будет думать, что над ним посмеялись, И где я искала любви, воспоследовала бы ненависть". Служанка утешила госпожу и, отыскав Пирра, Найдя его веселым и в хорошем расположении духа, Сказала ему так... Пир, я рассказал тебе тому несколько дней, Какую любовью пылает к тебе, э, твоя и моя Госпожа. Теперь я заверяю тебя снова, Что если ты останешься при той жестокости, Которую обнаружил третьего дня, будь уверен, Что ей недолго прожить. Потому прошу тебя согласиться исполнить ее желание. Если же ты пребудешь твердым в твоем упрямстве, Я, считавший тебя очень умным, Сочту тебя большим глупцом. Разве тебе не честь, что такая женщина, Такая красивая и благородная, любит тебя более Всего? А затем разве ты не признаешь себя обязанным Счастливой судьбе, когда сообразишь, что она Устроила тебе такое дело, отвечающее желаниям твоей Юности, еще такое убежище в твоих нуждах? Кого знаешь ты из своих сверстников, который в Отношении к удовольствию был бы поставлен лучше Тебя, если ты окажешься разумным? Кого найдешь, который мог бы быть так снабжен Оружием и конями, платьем и деньгами, Как будешь ты, если захочешь отдать ей свою любовь? Итак, открой душу моим словам и приди в себя. Помни, что лишь однажды, не более, Случается счастью обратиться к кому-нибудь с веселым Челом и отверстым лоном, и кто не сумеет принять Его тогда, впоследствии узрев себя бедным и нищим, Должен пенять на себя, а не на него. Кроме того, между слугами и господами нечего Соблюдать такую верность, какую следует между Друзьями родными. Напротив, слуги должны с ними Обходиться, где могут так же, как те обходятся с Ними. Неужели ты воображаешь, что если бы у тебя Была красивая жена или мать, дочь или сестра, И она понравилась бы Никастрату, Он стал бы раздумывать о верности, которую ты хочешь Сохранить к нему по отношению к его жене? Глупец ты, если так думаешь. Поверь, что если б недостаточно было ласк и просьб, Он употребил бы силу, как бы тебе то ни Показалось. Итак, будем обходиться с ними и с тем, Что им принадлежит, как они обходятся с нами и С нашими. Пользуйся благодеянием судьбы, Не гони ее, пойди навстречу и прими приходящую, Потому что, поистине, если ты этого не сделаешь, То, не говоря уже о смерти твоей госпожи, Которая несомненно последует, ты столько раз Покаешься, что и сам пожелаешь умереть. Пир, несколько раз обдумавший слова, Сказанные ему Луской, решился, Коли она вернется к нему, дать другой ответ и Всецело согласиться на желание дамы, Если только он в состоянии будет увериться, что его Не искушают. Поэтому он отвечал: Видишь ли, Луска, все, что ты мне говоришь, Я признаю справедливым. Но, с другой стороны, я знаю, что мой господин Очень умен и рассудителен, и так как он сдал Мне на руки все свои дела, я сильно опасаюсь, Не делает ли все это Лидия по его совету И желанию, дабы испытать меня. Потому, если она захочет в удостоверение мое сделать Три вещи, которых я у нее попрошу, поистине не Будет ничего, чего бы я не исполнил, коли она Прикажет. А три вещи, которых я желаю, Следующие. Во-первых, чтобы в присутствии Никастрата она убила Его лучшего ястреба. Затем, чтобы она послала мне клочок волос из бороды Никастрата. Наконец, один из его зубов, из самых Здоровых. Луске все это показалось трудным, А даме и более того. Тем не менее, Амур, хороший поощритель и великий Податель советов, побудил ее решиться на это дело, И она послала служанку сказать ему, что то, Чего он потребовал, будет ею исполнено вполне и Скоро. кроме того, сказала, что хотя он и считает Никастрата таким умным, она в его присутствии станет Тешиться с Пиром, а Никастрату уверит, Что это неправда. И вот Пир начал ожидать, что станет делать Благородная дама. Когда через несколько дней Никастрат давал большой обед нескольким дворянам, Как то часто делал, и со столов было уже Убрано, она, одетая в зеленый бархат и богато Украшенная, вышла из своей комнаты и, Вступив в залу, где они находились в виду Пира И всех других, направилась к жерди, На которой сидел ястреб, столь дорогой Никастрату. Отвязав его, точно желая взять его на руку, Схватила за цепочку и, ударив об стену, Убила. Когда Никастрат закричал на нее: "Увы мне, жена, что это ты сделала?" Она ничего ему не ответила. Обратившись к обедавшим у него дворянам, Сказала: "Господа, плохо я отомстила бы королю, Если б он оскорбил меня, кабы у меня не Хватило смелости отомстить ястребу. Вы должны знать, что этот ястреб долго отнимал у Меня время, которое мужчины должны посвящать Удовольствию женщин. Ибо как только, бывало, покажется заря, Никастрат, поднявшись и сев на коня, едет в чистое Поле со своим ястребом на руке поглядеть, Как он летает. А я, сами видите какая, оставалась постели одна, Недовольная. Потому у меня несколько раз являлось Желание сделать то, что я теперь сделала, И не иная причина воздержала меня от того, Как желание совершить это в присутствии людей, Которые были бы справедливыми судьями моей жалобы, Каковыми, надеюсь, окажетесь вы". Дворяне, выслушав это и полагая, Что ее любовь к Никастрату была не иная, Чем звучали ее слова, смеясь, обратились все к Расстроенному Никастрату и стали говорить: "Как Хорошо поступила дама, отомстив смертью ястреба за Свою обиду". Разными шутками по этому поводу они Обратили гнев Никастрата в смех. Между тем как дама уже вернулась в свою комнату. Когда увидел это Пир, сказал себе: "Великий почин дала дама моей счастливой любви. Дай Бог ей выдержать". Не прошло много дней после того, как Лидия убила Ястреба, когда она, будучи в своей комнате с Никастратом, лаская его, начала с ним болтать. А так как он шутки ради потянул ее несколько За волосы, она нашла в этом повод исполнить и Второе условие, которое поставил ей Пир. Быстро схватив небольшую прядь его бороды, Она, смеясь, так сильно дернула ее, Что всю оторвала ее от подбородка. Когда Никастрат стал пенять на это, Она сказала: "Что такое с тобой сталось? Что ты строишь такое лицо? Не оттого ли, что я вырвала у тебя из Бороды каких-нибудь шесть волосиков? Ты того не чувствовал, что я, когда недавно ты Дернул меня за волосы". Так, переходя от одного слова к другому и продолжая Шутить с ним, дама осторожно припрятала клок бороды, Который у него вырвала, и в тот же день Послала его своему дорогому любовнику. Относительно третьей вещи дама задумалась более. Тем не менее, так как она была большого ума, А Амур сделал ее еще умнее, она придумала, Какого способа ей следует держаться, чтобы Достигнуть цели. У Никастрата было двое мальчиков, отданных ему их Отцами, дабы они, будучи благородного происхождения, Научились у него в доме хорошему обращению. Один из них разрезал Никастрату пищу, Когда он был за столом, другой подносил ему пить. Велев позвать их обоих, она уверила их, Что у них пахнет изо рта, и научила их, Прислуживая Никастрату, держать голову как можно Более назад, но чтобы о том они никогда никому Не говорили. Мальчики, поверив ей, Стали делать так, как научила их дама. Поэтому она однажды спросила Никастрата: "Заметил ли ты, что делают те мальчики, Когда служат тебе?" Никастрат сказал: "Разумеется, я даже хотел спросить их, Зачем они так делают". "Не делай этого. Я тебе скажу почему. Я долго об этом молчала, чтобы не досадить тебе, Но теперь вижу, что другие начинают замечать это, И более нечего от тебя скрывать. Происходит это ни от чего другого, как от того, Что у тебя страшно пахнет изо рта. Я не знаю, какая тому причина, потому что этого Не бывало, а это крайне неприятно, Ибо тебе приходится общаться с благородными людьми, И потому следовало бы найти средство излечить это". Тогда Никастрат сказал: "Что же это может быть? Нет ли у меня во рту какого испорченного зуба?" "Может быть, что и так", сказала Лидия и, Подведя его к окну, велела ему открыть рот и, Осмотрев ту и другую сторону, сказала: "О, Никастрат, и как мог ты так долго терпеть? У тебя есть с той стороны зуб, Который кажется мне не только испорчен, но совсем Сгнил. Если ты сохранишь его еще во рту, Он, наверное, испортит тебе те, что сбоку. Почему я посоветовала бы тебе выдернуть его, Прежде чем это пойдет дальше". Тогда Никастрат сказал: "Если тебе так кажется, то и я согласен. Пусть тотчас же пошлют за зубным мастером, Чтобы выдернуть его". Жена говорит ему: "Не дай Бог, Чтобы из-за этого приходил мастер. Мне кажется, зуб так стоит, что безо всякого мастера Я сама его отлично выдерну. С другой стороны, эти мастера так немилосердны в Своем деле, что мое сердце никоим образом не вынесло Бы увидеть или знать тебя в руках кого-нибудь из Них. Потому я решительно желаю сделать это сама. По крайней мере, если тебе будет слишком больно, Я тотчас же оставлю, чего мастер не сделал бы". Итак, велев принести себе орудия для такого дела и Выслав всех из комнаты, она оставила при себе одну Лузку. Запершись изнутри, она велела Никастрату Растянуться на столе, всунула в рот клещи и схватила Один из его зубов. И хотя он сильно кричал от боли, но так Как его крепко держали с одной стороны, то с Другой со всей силы вытащен был зуб. Спрятав его и взяв другой, совсем испорченный, Который Лидия держала в руке, она показала его ему, Жаловавшемуся и почти полумертвому, Со словами: "Смотри, что ты так долго держал во Рту". Он поверил этому и, хотя вынес страшную муку и Сильно жаловался на нее, тем не менее, Когда зуб был выдернут, счел себя излеченным. Его подкрепили тем и другим, и когда боль унялась, Он вышел из комнаты. Взяв зуб, дама тотчас же послала его своему Любовнику, который, уверенный теперь в ее любви, Объявил, что готов исполнить всякое ее желание. Но дама пожелала еще более уверить его. И так как каждый час, пока она не сошлась С ним, казался ей за тысячу, и ей хотелось Исполнить, что она ему обещала, она притворилась Больной. И когда однажды после обеда Никастрат Пришел к ней, увидев, что с ним никого нет, Кроме Пира, она попросила их для облегчения своей Немочи помочь ей дойти до сада. Потому Никастрат взял ее с одной стороны, Пир с Другой стороны, понесли в сад и опустили на одну Лужайку под прекрасным грушевым деревом. Посидев там немного, дама, уже научившая Пира, Что ему следует сделать, сказала: "Пир, у меня сильное желание достать эти груши, Потому влезь и сбрось несколько". Быстро взобравшись, Пир стал бросать вниз груши и, Бросая, начал говорить: "Эй, мессера, Что вы там делаете? А вы, мадонна, как не Стыдитесь дозволять это в моем присутствии? Разве вы думаете, что я слеп? Вы же были только что сильно нездоровы. Как это вы так скоро выздоровели, что творите такие Вещи? А коли уже хотите делать, То у вас столько прекрасных комнат. Почему не пойдете вы совершить это в одну из Них? Это будет приличнее, чем делать такое в моем Присутствии". Жена, обратившись к мужу, сказала: "Что такое, говорит Пир, бредит он, Что ли?" Тогда Пир отвечал: "Я не брежу, Мадонна. Разве вы полагаете, что я не вижу?" Сильно изумился Никастрат и говорит: "Пир, Я в самом деле думаю, что тебе видится во Сне". Пир отвечал ему: "Господин мой, Мне ничуть не снится, да и вам также. Напротив, вы так движетесь, что если бы так делало Это грушевое дерево, на нем не осталось бы ни Одной груши". Тогда жена сказала: "Что это могло бы быть? Может ли то быть правдой, что ему действительно Представляется то, о чем он говорит? Спаси, Господи, если бы я была здорова, Как прежде, я бы влезла наверх поглядеть, Что это за диковинки, которые, по его словам, Ему видятся". А Пир сверху грушевого дерева все Говорил, продолжая рассказывать об этих небылицах. На это Никастрат сказал: "Слезь вниз". Он слез. "Что, говоришь ты, видел?" Спросил он его. "Я полагаю, вы считаете меня Рехнувшимся либо сонным, отвечал Пир. Я видел, что вы забавляетесь вашей женой, если уж Надо мне о том сказать. А когда слезал, увидел, что вы встали и сели Здесь, где теперь сидите". "В таком случае ты, наверное, был не в своем Уме, сказал Никастрат, потому что с тех пор, Как ты влез на грушу, мы не сдвинулись с Места, как теперь нас видишь". На это Пир сказал: "К чему нам о том Спорить? Я все-таки видел вас". Никастрат с часу на час более удивлялся, Так что наконец сказал: "Хочу я посмотреть, не зачаровано ли это грушевое Дерево и точно ли тому, кто на нем, Представляются диковинки". И он влез на него. Как только он был наверху, дама с Пиром начали Утешаться. Как увидел это Никастрат, Стал кричать: "Ах, ты, негодная женщина, Что это ты делаешь? А ты, Пир, Которому я всего более доверял..." Так говоря, он начал слезать с груши. Жена и Пир говорят: "Мы сидим". Увидев, что он слезает, они снова сели в том Положении, в каком он оставил их. Когда Никастрат спустился и увидел их там же, Где оставил, принялся браниться, а Пир говорит на Это: "Никастрат, теперь я поистине признаю, Что, как вы раньше говорили, все виденное мною, Когда я сидел на дереве, было обманом. И я сужу так не по чему иному, Как по тому, что как я вижу и понимаю, И вам все это представилось обманно. А что я правду говорю, то вы поймете, Хотя бы сообразив и представив себе, зачем было Вашей жене, честнейшей разумнейшей изо всех, Если бы она желала опозорить вас таким делом, Совершать его на ваших глазах. О себе я и говорить не хочу, ибо я Дал бы себя скорее четвертовать, чем помыслить о Том, не то что совершить это в вашем присутствии. Потому причина этого обмана глаз должна, Наверное, исходить от грушевого дерева. Ибо весь свет не мог бы разуверить меня, Что вы не забавляетесь здесь с вашей женой, Если бы я не слышал от вас, что и Вам показалось, будто и я сделал то, О чем знаю, наверное, я и не думал, Не только что не совершал". Тогда дама, представившись очень разгневанной, Поднялась и стала говорить: "Да будет тебе лихо, коли ты считаешь меня столь Неразумной, что если б я желала заниматься такими Гадостями, какие, по твоим словам, ты видел, я Пришла бы совершить их на твоих глазах. Будь уверен, что явись у меня на то желание, Я не пришла бы сюда, а сумела бы устроиться В одной из наших комнат так и таким образом, Что я диву бы далась, если бы ты когда-либо О том узнал". Никастрат, которому казалось, что тот и другой Говорят правду, то есть что они никогда не Отважились бы перед ним на такой поступок, Оставив эти речи и упреки подобного рода, Стал говорить о невиданном случае и о чуде зрения, Так изменявшегося у того, кто влезал на дерево. Но жена, представляя, что раздражена мнением, Которое выразил о ней Никастрат, сказала: "Поистине, это грушевое дерево никогда более учинит Такого сраму никому, ни мне, ни другой женщине, Если я смогу это сделать. Потому сбегай, Пир, пойди и принеси топор и заодно Отомсти за тебя и за меня, срубив его. Хотя много лучше было бы хватить им по голове Никастрата, так скоро и без всякой сообразительности Давшего ослепить свои умственные очи. Ибо хотя глазам, что у тебя на лице, и Казалось то, о чем ты говоришь, тебе никоим образом Не следовало перед судом твоего разума допускать и Принимать, что так и было". Пир поспешно пошел за топором и срубил грушевое Дерево. Когда жена увидела, что оно упало, Сказала, обратившись к Никастрату: "Так как, я вижу, пал враг моего честного имени, И мой гнев прошел". И она благодушно простила Никастрата, просившего ее О том, приказав ему впредь никогда не подозревать в Таком деле ту, которая любит его более самой себя. Так бедный обманутый муж вернулся с нею и с Ее любовником палац, где впоследствии Пир часто и с Большими удобствами наслаждался и тешился с Лидией, А она с ним.