Дауншифтинг

Перешагиваю через три ступеньки, чтобы скорей Попасть домой, в место, где влажно, душно, Где думаю, что обретаю покой, подключая себя к Компьютеру, словно съемный жесткий диск. Ищу настроение в песнях, листая туда-сюда плейлист. За железным засовом не достать меня людям, которых я Не люблю, со своими вопросами, взглядами, руганью не Залезут сегодня под кожу. Не будут меня касаться своими сумками и плечами, Не попытаются сбить на зебре, торопясь в ад в Тонированной машине. Мы спрятаны в чужом гнезде, Словно кукушки птенцы, и никому не открываем дверь, Ждем, пока вырастут перья, глупцы. Ведь нет еще сил расправить широко крылья, Взять в клюв ее, увести в Сибирь, зайти в Лес на пятнадцать миль, сжечь в костре все романы Коэльо. Рубить деревья, но строить дом, Воспитывать пять дочерей, забыть навсегда о море. Нет сил, с гнием городской чертей известно от ума Горе. Неделя ненависти длится уже не один год. Плакаты свободы это рабство, читаю задом наперед. Нищебродство как образ жизни подковано русской Литературой, соседским притоном, советским Гуманизмом, алкоголем и аспирантурой в НИИ. В знак перемирия купил три лилии, но один цветок Сломал в переполненном лифте. Сравнил его судьбу со своей, выкинул в мусоропровод, А за ним и все остальные. Но ты о них не узнаешь и когда вернешься, Меня с красными глазами застанешь у разбитой Копилки, в которой хранили общую мечту на розовом Стикере. Кажется, зря я не ел счастливых билетов. Кажется, зря я однажды полюбил трики. Ведь нет еще сил расправить широко крылья, Взять в клюв ее, увести в Сибирь, зайти в Лес на пятнадцать миль, сжечь в костре все романы Коэльо. Рубить деревья, но строить дом, Воспитывать пять дочерей, забыть навсегда море. Нет сил, с гнием городской чертей известно от ума Горе.