Антон Чехов - Лошадиная фамилия (радиопостановка)

У отставного генерал-майора Булгеева разболелись Зубы. Он полоскал рот водкой, коньяком, Прикладывал к больному зубу табачную копоть, Опий, скипидар, керосин, мазал щеку йодом. В ушах у него была вата, смоченная в спирту. Но все это или не помогало, или вызывало тошноту. Приезжал доктор, он поковырял в зубе, Прописал хину, но и это не помогло. На предложение вырвать больной зуб генерал ответил Отказом. Все домашние: жена, дети, Прислуга, даже поваренок Петька предлагали каждый Свое средство. Между прочим, приказчик Булгеева Иван Евсеевич пришел к нему и посоветовал полечиться Заговором. "Тут в нашем уезде, Ваше превосходительство, лет десять назад служил Акцизный Яков Васильевич, заговаривал зубы. Ну я прямо скажу, а, первый сорт. Голова повернется к окошку, пошепчет, Поплюет и как рукой. И его, сила ему такая, да дида". "А где же он теперь?" "Да видите, после того, как его из акцизных уволили, В Саратове у тещи живет. Теперь только зубами и кормится. Если у которого человека заболит зуб, то идут к Нему, помогает. Саратовске на дому себя позит. А если который из других городов, то по телеграфу. Пошлите, ваше превосходительство, депешу. Так, мол, а так. У раба Божьего Алексея зубы Болят. Прошу выпрыснуть, а деньги за лечение почтой Пошлете". "Ерунда, шарлатанство". "А вы попытайтесь, ваше превосходительство. До водки очень охотник. Живет не с женой, а с немкой. Ругатель, а можно сказать, чудодейственный Господин". "Пошли, Алеша, взмолилась генеральша. Ты вот не веришь в заговоры, а я на Себе испытала. Хотя ты и не веришь, Отчего же не послать? Руки ведь не отвалятся от Этого". "Ну ладно. Тут не то что к акцизному, к самому черту Депешу пошлешь. Ох, мочи нет. Ну, где твой акцизный живет, как нему писать?" Генерал сел за стол и взял перо в руки. "Да его в Саратове, кажется, собака знает, сказала Приказчик. Извольте писать, ваше превосходительство. В город Саратов. Стало быть, Саратов. Его благородию. Его благородию. Господину Якову Васильевичу. Э, Васильевичу". "Ну?" "Э, Васильевичу. Якову Васильевичу. А фамилию Забыл. Васильевичу, черт, как его фамилия? Давеча как зубопо--позвольте". Иван Евсеевич поднял глаза к потолку и зашевелил Губами. Булгеев и генеральша ожидали нетерпеливо. "Ну что же, скорее, голубчик, думай". "Сейчас. Васильевичу, Яков Васильевичу. М, черт, забыл. Такая еще простая фамилия есть, словом, как бы Лошадиный. Кобылин. Нет, не Кобылин. Постойте. Жеребцов? Нет, что-то нет, не Жеребцов. Вполне фамилия лошадиная, а какая из головы вышла. Жеребятников? Нет, никак нет. Постойте. Кобыльцин, Кобылятников, Кобелев. Дурак, это собачья, а не лошадиная. Жеребчиков? Нет, не Жеребчиков. Лошадиный. Лошаков, Жеребкин. Нет, то". "Ну так как же я буду ему Писать? Ты подумай". "Сейчас. Лошадкин, Кобылкин. Коренной. Коренников? Спросил он генеральшу. Никак нет-с. Пристяжкин. Нет, не Пристяжкин. Забыл". "Да ты зачем же, черт тебя побери, Советами режешь, если ты забыл? Ступай отсюда вон!" Иван Евсеевич медленно вышел, а генерал схватил себя За щеку и заходил по комнатам. "Ой, батюшки! Вопил он. Ой, матушки, ох, света божьего не вижу". Приказчик вышел в сад и, подняв к небу глаза, Стал припоминать фамилию акцизного. "Жеребчиков, Жеребковские, Жеребенко. Нет, не то. Лошадинские, Лошадевич, Жеребкович, Жеребевич, Кобылянские". Немного погодя его позвали господа. "Вспомнил?" спросил генерал. "Никак нет, ваше превосходительство". "Может быть, Конявские, Лошадников?" "Нет". И в доме все наперерыв стали изобретать Фамилии. Перебрали все возраста, Пол, породы лошадей. Вспомнили гриву, копыта, сбрую. В доме, в саду, в людской кухне люди ходили Из угла в угол и, почесывая лбы, искали фамилию. Приказчик то и дело требовали в дом. "Табунов? спрашивали у него. Копытин?" "Нет". "Жеребовские?" "Никак нет", отвечал Иван Евсеевич. И, подняв вверх глаза, продолжал думать вслух. "Коненко, Конченко, Жеребиев, Кобылиев, Кобылянские". "Папа, кричали детки. Может быть, Тройкины, Уздечкины?" Взбудоражилась вся усадьба. Нетерпеливый, замученный генерал пообещал дать пять Рублей тому, кто вспомнит настоящую фамилию. И за Иваном Евсеевичем стали ходить целыми табунами. "Гнедов? говорили ему. Рысистые?" "Нет". "Черт ее. Лошадинские?" "Нет". Но наступило утро. Генерал опять послал за доктором. "Ну пускай рвет, решил он. Нет больше сил терпеть". Приехал доктор, вырвал больной зуб. Боль утихла тотчас же, генерал успокоился. Сделав свое дело и получив, что следует за труд, Доктор сел в свою бричку и поехал домой. За воротами в поле он встретил Ивана Евсеевича. Приказчик стоял на краю дороги и, Глядя сосредоточенно себе под ноги, О чем-то думал. Судя по морщинам, Бороздившим его лоб и по выражению глаз, Думы его были напряжены мучительно. "Буланов, Чесидельников, бормотал он. Зацепоньев, Лошадские". "Иван Евсеевич, обратился к нему доктор. Не могу ли я, голубчик, купить у вас четверти Пять овса? Не продают наши мужички овес. Душ больно плохое". Иван Евсеевич тупо поглядел на доктора, Как-то дико улыбнулся и, не сказав в ответ ни Одного слова, сплеснув руками, побежал к усадьбе с Такой быстротой, точно за ним гналась бешеная Собака. "Надумал, ваше превосходительство! Закричал он радостно не своим голосом, влетая в Кабинет. Надумал. Дай Бог здоровья доктору. Овсов! Овсов фамилия акцизного. Овсов, Овсов, ваше превосходительство. Пылаете депешу. О-в-с-о-в-у". "На, кося, сказал генерал с презрением и поднес к Лицу его два кукиша. Не нужно мне теперь твоей лошадиной фамилии. На, кося. На тебе, вот, вот".