Комар-капельмейстер и комары-капельдинеры

Из жизни насекомых. Ночная жизнь. Глава первая: Комар-капельмейстер И комары-капельдинеры. Прозвенел один комар. "Дззз", прозвенел другой. Они летели навстречу друг другу. Слушатель, разумеется, не знаком с комариным языком, Поэтому я должен ему пояснить, что это их дзиньканье Означало, с одной стороны, "Добрый вечер", А с другой, "И вам того же". Затем комары каждый протянул хоботок другому, Как это делаем мы при встрече, подавая друг другу Руку для пожатия. И оба разом сказали, один: "Очень приятно, Сидор Сидорович". А другой: "Весьма приятно, Василий Петрович". Одного из комаров звали Василием, А другого Сидором. Во время комариных концертов они обыкновенно Исполняли роль капельдинеров. Они, разумеется, также могли бы участвовать и в Оркестре. Но нельзя же в самом деле было всем Комарам быть музыкантами. Тогда бы могло получиться Бог знает что такое. Во-первых, в публике царствовал бы полнейший Произвол и беспорядок, а во-вторых, Многие из застенчивых, например, Бабочки и мелкие мушки, так никогда и не попали Бы на приготовленные для них места. Сидор с Василием во время концертов наблюдали за Порядком. По вечерам в саду можно было видеть Комара-капельмейстера, безукоризненно причесанного, Надушенного пыльцой жасмина, жасмин были его любимые Духи, тонко перетянутого в талии. Комар-капельмейстер летал по саду и кричал тоненьким Звенящим голоском: "Сииидор, Васииилий". И все мошки, жучки и бабочки, которые в это Время находились в саду, переговаривались друг с Другом, иногда шепотом, иногда довольно громко. "Слышите? Слышите? Уже мосье Жорж кличет капельдинеров. Ах, они бездельники! И куда они только запропастились?" Комара-капельмейстера звали мосье Жорж. Он рассказывал всем, будто он француз, Но это, конечно, враки. Жоржем он прозвал себя сам, а в паспорте у Него стояло: подольский мещанин Григорий Комар. Как бы там ни было, никто не умел так Восхитительно держать в лапках дирижерскую палочку, Стоя на эстраде, и отбивать такт этой палочкой по Пюпитру, и в то же время грациозно наклонять корпус То в сторону басов, то в сторону теноров или Альтов. Вообще про мосье Жоржа, если бы вы его увидели Когда-нибудь, вы бы непременно сказали: "Вот уж это капельмейстер, так капельмейстер". И этому-то, бесспорно, необыкновенному комару Приходилось постоянно воевать с Сидором и Василием. Сидор и Василий не ставили его ни в грош. Они прекрасно исполняли свои обязанности на Концертах, но до чего трудно было их разыскать и Притащить под липу, где обыкновенно устраивались Концерты. Иногда мосье Жорж, тщательно проискав их по всему Саду, усталый, охрипший, с высунутым от усталости Хоботком, Останавливал первого попавшегося ему навстречу жучка И, сложив на груди лапки, говорил почти с отчаянием: "Помилосердуйте! Да что же это такое?" "Гляжу я на него раз так-то, рассказывал про него Один ночной жук, а у него на глазах слезы, Понимаете? Вот этакие слезы, с горох". Вытерев слезы, потому что, это верно, Капельдинеры доводили его до слез, Мосье Жорж принимался ругаться. "Дззз, дззз!" Он был воспитанный комар и никогда не употреблял Ругательных слов, а ограничивался только сердитым Дзиньканьем. Затем опять начинал кричать: "Васиией, Сииидор". А Василий с Сидором сидели где-нибудь тут же Неподалеку и рассказывали друг другу о своих Приключениях за день. "Вы, Сидор Сидорович, знаете, тут есть одна беседка Над прудом". "А, это что около тополя? Знаю. Гм". И Сидор, придвинувшись к приятелю поближе, Шептал ему на ухо: "Шея вот такая красная, как кирпич". Откачнувшись немного на сторону, Сидор вперил в него вопросительный взгляд. "Дворник", говорил Василий и многозначительно Приподнимал лапку. "Ооо", продолжал он растроганным голосом, Как будто дворник для него был и не весть Что, родной отец или близкий родственник О, вы себе представить не можете. "Полнокровный", перебивал его Сидор. "Говорю же вам, с жаром заканчивал свою речь Василий, как я сел к нему на шею, Так и просидел, пока он меня чуть-чуть не раздавил Ладонью". "Бывает, мрачно замечал Сидор, Особенно если днем". Но Василий протестовал: "А если в тени?" "В тени-то еще туда-сюда". "Ну вот то-то. А в беседке-то постоянно тень". На минутку они умолкали. Кругом них тоже было тихо. И вдруг громко на весь сад издавался охрипший Голос мосье Жоржа: "Сииидор, Васииилий". "Ишь, надсаживается", говорил Сидор. "Охрип совсем", замечал Василий. "Надо идти". Являясь на зов мосье Жоржа, они постоянно Употребляли один и тот же маневр. Один оставался сидеть на месте, А другой улетал в противоположный угол сада. Потом Сидор кричал: "Я здесь". Сейчас же вслед за ним откликался и Василий: "Я тут". "Сюда, сюда", кричал мосье Жорж. Они подлетали к нему и говорили: "А мы вас Давно ищем". При этом они начинали тяжело дышать и Высовывали свои хоботки совсем как мосье Жорж. "Устали, вас искавши", говорили они и отдувались Сначала один, а потом другой. "Уф, уф". И добавляли тут же уж совсем нахально: "И вечно вы куда-нибудь запропаститесь, Господин камар-капельмейстер". Вообще, как про них говорил мосье Жорж, Они были порядочные таки вруны, Чтобы не сказать хуже. "Скорей, скорей, кричал он им, Публика уже собирается. Звоните". Сидор летел в одну сторону, а Василий в другую. "Дзынь", звенел Сидор. "Дзынь", звенел Василий. "Слава тебе, Господи, наконец-то", Говорили жуки, мошки и бабочки. Это и была публика: бабочки, мошки и жуки. Они беспорядочно толпились под липами, Снуя в разных направлениях по воздуху. "По местам, кричал Сидор. "По местам", кричал Василий. Оба опять звонили. "Дзынь, Дзынь". Публика наконец рассаживалась по местам. Нужно отметить, что вечеровые концерты насекомых Были бы очень похожи на наши концерты, Если бы публика допускалась по билетам. Но билетов у насекомых не полагалось. У них, видите ли, чтобы печатать билеты, Не имелось даже самой маленькой типографии, И приходилось поневоле пускать публику без билетов. Всякие билеты и контрамарки заменялись Расторопностью и распорядительностью Сидора и Василия. Василий обыкновенно занимался дамами, Бабочками и мошками, а Сидор мужчинами, Жуками. Мосье Жорж внушал им общаться с публикой возможно Вежливей, не кричать, не браниться и непременно Мужчинам говорить мосье, а дамам мадам. Это не особенно нравилось Сидору и Василию. Но что поделаешь? Они отлично знали, что в случае упорства мосье Жорж Велит просто-напросто своим певцам прогнать их. И они, хотя это совсем не шло к ним, Галантно раскланивались перед каждым посетителем и Говорили: "Мосье, вот ваше место". Или: "Мадам, будьте любезны пройти вот сюда". На концерт однажды явилась одна улитка в компании со Слизняком, и только именно благодаря Распорядительности Сидора и Василия ей с ее немым Кавалером удалось занять вполне удобное место. В описанный нами вечер Сидор с Василием против Обыкновения явились под липой без всякого зова. Увидав их, мосье Жорж чуть было не выронил своей Дирижерской палочки. "Как? воскликнул он. Вы пришли сами?" И вытаращил на них глаза так, как будто бы Ему крепко сдавили горло. "Мы имеем вам сообщить нечто очень важное", Сказал Сидор. "Гм", сказал мосье Жорж и поглядел на Василия. "Да, очень важное", повторил Василий. "А именно?" спросил мосье Жорж. Он ни на йоту не верил капельдинерам. "А именно, заговорил Сидор, Мы вот сейчас с ним встретились, И я узнал от него новость, которую сам только Что хотел ему сообщить". Мосье Жорж глядел на них недоверчиво. Несмотря на замогильный голос, Которым говорил Сидор, он опять не верил ему ни На йоту. "Что же это за новость?" Произнес он с улыбкой, по которой опять-таки можно Было узнать, что он не верит ему ни на Йоту. "На нас готовится нападение", сказал Сидор. "Нападение?" "Да". "Какое нападение?" "Говорят, здесь появился разбойник, Одна жаба, и эта жаба хочет нынче всю Публику и всех артистов поесть". "Ого", сказал мосье Жорж. Он по-прежнему не верил ему ни на полслова. "Как вам угодно, заговорили вместе Сидор и Василий, А на сегодняшнюю ночь нас увольте". Неизвестно, зачем, собственно, они просили уволить Их на сегодняшнюю ночь. Они могли обойтись и без этой просьбы, потому что Сейчас же, даже не дождавшись от мосье Жоржа Позволения удалиться, повернулись к нему спинами и Стремительно понеслись прочь. "Стойте! Закричал мосье Жорж. Стойте, лентяи, обманщики, Бездельники!" Но они уже были далеко. Мосье Жорж должен был пригласить других Капельдинеров. Он, разумеется, не придал никакого значения словам Сидора и Василия и, как всегда, В обычные часы занял свое место впереди хора Комаров. Концерт начался. Публики было много. Все с напряженным вниманием слушали комариные песни. И никто, никто не думал, что тут же под Липой, притаившись в траве, сидит страшный Разбойник, отвратительная ночная жаба.