Поклон Мастеру

Было, было, было. Было. Когда же это было-то? А, Было точно. Значит, помню, что это было. Вот. Это точно помню. Что значит проснулся я, во! И еще точно помню, а, что перед этим спал, Понимаешь? Значит, просыпаюсь я двадцать шестого Сентября, вот. Чувствую, что состояние после вчерашнего. В смысле, после двадцать первого. Кризисное. Головушка бо-бо, Денюжки тю-тю. Во рту ох. Боже ж мой! Во рту как будто ОМОН переночевал. В общем, Чувствую, надо поправить здоровье. Ну, практически оделся. Ну, там, это, кеды вечерние, да, Майку, штаны тренировочные, ну, трусы, Само собой, в левой руке, да. В общем, надел все самое лучшее, В чем на последний референдум ходил. Выхожу во двор никого. Вдруг смотрю, Толян пробегает, голубятник наш. Ой, какой голубятник. Это народный голубятник Российской Федерации. Я говорю: "Слышь, говорю, Цезарь почтовый, Куда ж ты так быстро шкандыбаешь? У тебя здоро--здоровочко поправить нечем?" Он говорит: "Некомя, бегу на митинг к Белому дому, Там наливают". Знаешь, я прям оживился. Я говорю: "Неужели всем наливают?" Он говорит: "Всем, кто за Конституцию". И убежал. А я стою и думаю: я ж Всегда за нее был, понимаешь, как говорится, С детства. Я же ее с молоком матери Понимаешь? Я их вообще по очереди сосал: То грудь, то Конституцию, понимаешь? Потому что лучше нашей Конституции не бывает. Понимаешь? Ой, она такая хоро--ой, Ой, я даже стихи про нее сочинил. Ты знаешь, наша Конституция лучше проституции, Понимаешь? Лучше, потому что она каждому дает. Ты понимаешь, да? Она же у нас каждому дает Права. Мягко говоря, трудиться. Грубо говоря, учиться. И честно говоря, опохмелиться, понимаешь? Все, прибегаю к Белому дому, народищу тыщи две, Не меньше. Плюс, ой, Плюс такое, знаешь, состояние. Думаю, на всех не хватит, Не хватит на всех водки. Главное, еще ментов полно. Ты понимаешь, я сразу подумал, если и им наливают, Еще не дай Бог, в эти... Тогда нафига мне такая Конституция? Ну, подбегаю к какому-то мужику в очках с красной Повязкой. Говорю: "Слышь, командир, тут у вас как Вообще, я говорю, сразу дают или сначала Записывают?" Он мне говорит: "Вы кто, Доброволец?" Я ему так, знаешь, интеллигентно ответил: "Ну." Он говорит: "Тогда бегите к северному входу, Автоматы там." Ой, бегу к северному входу и думаю, а ж Надо какую хорошую поправку к Конституции приняли, А, чтобы водку разливали прямо через автоматы. А! Ой! Прибегаю на северный вход, вижу, извини за Выражение, полный пердеманок. Автоматов нет, а все уже... Веселые. Я как закричу: "Крешилкаши! Братики-хасбулатики! Что же творится? Время два часа дня, я еще ни в одном Глазу. Допустите до автоматов!" Подходит мужик и протягивает мне, что бы ты думал? Автомат имени товарища Калашникова. И говорит: "Поздравляю вас. Теперь вы настоящий защитник Белого дома". Я ему говорю: "Не торопись, пись-пись. Если хочешь, чтобы я твой Белый дом защищал, Сначала хоть красненького плесни". Он говорит: "Не кричите. Не дискредитируйте идею. И запомните, что сейчас вы никакой не алкоголик. Я говорю: "А кто я?" Он говорит: "Сейчас вы трезвый борец с диктатурой, Поэтому идите скорее внутрь Здания, там вам нальют". Захожу внутрь, слышу: был Белый дом, стал хуже Забегаловки. Мужики небритые, бабы какие-то по коридору бегают, Не поймешь, что ли в противогазах, то ли морды Такие. В общем, Налили мне сто грамм. Выпил я в антисанитарных условиях. Ой! На закуску Занюхал стреляной гильзой. Чувствую... Не берет. Вот знаешь, прямо вот, вот чувствую, Не созрел для борьбы с диктатурой. И говорю этой, которая на раздаче, Я говорю: "Маманя, Не жепись, Плесни еще сто грамм во втором чтении". Она говорит: "Вам хватит, вы с пьяных глаз в Своих попадете". Я говорю: "Слышь ты... Мышь белая. Это кто свой? Ты, что ли?" Я говорю: "Я после твоих слов Вообще с тобой, как говорится, На одном конституционном поле. Спать не сяду". Она кудахчет: "Ах, в Белом доме, Ах, в Белом доме, ах, парламенте, Ах, парламенте". говорю: "Пойми ты, крыса Законодательная, Если я сейчас же не добавлю, я же не Смогу защищать Белый дом. На улице такой холод, что я себе весь консенсус Отморожу". Она говорит: "Что вы несете? Вы знаете, на Красной площади сейчас, Понимаешь, демократические преступники под видом Симфонического концерта собрались, Чтобы окончательно добить Россию". Я сразу подумал: "Ага, Тоже собрались". Ну не может же быть, чтобы с пустыми руками. В общем, положил я на эту даму Свой автомат С оптическим прибором И бегом на Красную площадь. Бегу и думаю: "Ой, только бы не опоздать, Только бы не опоздать". Прибегаю, ой, гляжу, Все трезвые. Ха-ха, значит, еще никому не наливали. Я говорю: "Ну, господа командиры, Чего ждем-то?" Они говорят: "Сейчас начинают, Сейчас выйдет, м, э, Мстислав Ростропович". Я говорю: "Ну, нехай Ростропович выходит. Он наливать будет, да?" Какая-то старуха высунулась: "Что вы несете? Это мировая знаменитость. Он сейчас будет для вас давать Чайковского". Я говорю: "Одуванчик, Дорогой мой, Повтори еще раз, Что он для меня будет сейчас давать, Пока я не дунул в твою сторону". Она говорит: "Будет давать для вас Чайковского". Я "И все?" Она говорит: "Все". В общем, плюнул я на это, на-- Кстати, попал. На. Пошел домой. Иду расстроенный, Потому что во всех Разочаровался полностью. Не знаю, как дальше жить. Одни хотят, чтобы я за сто грамм В других пулял, А эти совсем сдурели. Мечтают, чтобы я с ихним Раздолбаевичем- До конца своих дней перешел на одного Чайковского. Короче, остается надеяться только на эту... Думу. Одна надежда, Потому что у нас должны быть две власти, Не меньше. Мне меньше не годится. Понимаешь, должны быть обязательно две. Мягко говоря, Законодательная и выпивательная. Или, грубо выражаясь, исполнительная и закусочная. Но главное, чтобы две, понимаешь, Власти, и чтобы они наконец сговорились, Баба! Обо всем бы договорились и позвали бы меня третьим. Во! Вот это будет истинное народовластие. Кто в оппозиции? Я дико извиняюсь.