ПОСВЯЩЕНИЕ И. МОРОЗОВУ

Казармы, общаги, уснувшая дочь, Стенания вечно уставшей жены за то, Что другие нажиться не прочь, а ты все никак Не уйдешь от сумы. Гордишься лишь тем, что из группы твоей никто не Остался лежать на камнях. И совесть чиста перед грязью идей, Лишь пена белеет порой на устах. Тебя не учили лизать сапоги, как, Впрочем, и тех, кто познал эту роль. Год за три в ущельях вправляли мозги. И все же не стал ты паршивой овцой, Как те, что сдавали жену за звезду штабным Импотентам из пятых рядов. Лампасы на брюки за щедрую мзду тебе же лампасы На грудь из бинтов. А помнишь, как тот фронтоватый старлей блевал на Плацу сквозь словесный тустеп и, Став неприлично к портретам вождей, Рвал в мелкие клочья партийный билет? Не видел тот мальчик ни Хост, ни Соланк. Ему и не ставили это в упрек. Но ты видел в цинках таких же салаг и Не пожалел, что сдержаться не смог. В итоге гражданка, уснувшая дочь, Стенания вечно любимой жены. И в эти ущелья вернуться не прочь. И к черту рубец посредине спины.