Лето

Я рано понял, какой иглою Кащея буду убит, Грустный ребенок в окружении сотен книг. Пока друзья в косяки забивали счастливое детство, Я упрямо торчал на Брэдбери и Достоевском. Худой, большеглазый, нескладный, среднего роста, Не умел бояться и драться - плохое сочетание для 90-х. Сигареты поштучно, растянутый свитер, магнитоальбомы, Но со мной говорили космические просторы. И я искал слова в каждой дворовой драке, В бутылках портвейна "Анапа", в улыбке соседки по парте, В трех дворовых аккордах, в рваной футболке с Летовым, На питерских кухнях и в подмосковном гетто. Я искал слова, я складывал их в предложения, Но мир оставался таким же, как до моего появления. За каждым дном открывалось лишь новое дно, Мне была дана великая скорбь, и больше не дано ничего. В детстве казалось, вот вырасту и полечу покорять другие планеты, Но пока я курил сигарету - закончилось лето, Пока я курил вторую - жизнь как снежинка растаяла на ладони, Было красиво, но я ничего не понял. Теперь мне за тридцать и я принял обет молчания, Роль стороннего наблюдателя, ожидающего окончания Этой бессмысленной каторги, зачем я сюда был сослан Уже, в общем, неважно, я не задаю вопросов. И почти ничего не пишу, лишь когда гроза над городом собирается, Отчаяние прыгает из-за угла, в горло мое вгрызается. Валит на старый диван, пялюсь на тусклую лампу, Слова начинают хлестать как из протараненного гидранта. Привычным движением сплевываю их в пустоту, Я всего лишь солдат на этом нелепом посту, Зажавший в руках томик Рыжего и арматуру, Количество прожитых дней складываю в партитуру. Чтоб насвистеть этот глупый мотив, который ты никогда не услышишь, Слава для слабаков, я метил куда-то выше И промахнулся, ушел в молоко, Я "прекрасный дилетант по пути в гастроном". Но я знаю, что нет неправильно прожитых жизней, Лишь безжалостная красота и свобода на выбор. Пока кто-то искал одобрения небожителей, Я знал: смерть - отсутствие глаголов и существительных. В детстве казалось, вот вырасту и полечу покорять другие планеты, Но пока я курил сигарету - закончилось лето, Пока я курил вторую - жизнь как снежинка растаяла на ладони, Было красиво, но я ничего не понял. Почему так качает, почему не видна земля? Этот бар так похож на палубу тонущего корабля. Бармен с пустыми глазами смешает мне бурю в стакане, Пытаюсь ему объяснить, что не умею плавать. Но что-то режет глаза, вода заливает рот, Разноцветные рыбы, ощущаю ногами дно, Кажется, это потоп, и я вроде ему благодарен, Но как за спасательные круги цепляюсь за круги под глазами, И просыпаюсь, будит неясный звук, Всплываю, цепляясь руками за собственный труп. За окном ранняя осень, вода с привкусом хлорки, Еще один день, не похожий на поэзию Лорки. Принимаю его, глотаю его как пилюлю, Как моих мертвецов холодные поцелуи. Знаю всех своих бесов, ношу их в нагрудном кармане. Этот Илья, того называют Иваном. Они как боксеры колотят меня изнутри, Но вместо крика во рту лишь бледные мотыльки. Бесы смеются, я хохочу вместе с ними. Так и пишется реп для кладбищенских корпоративов. На каждом прянике вырастет кнут, на осине - Иуда, Я не знаю кто ты, но выпусти нас отсюда. В детстве казалось, вот вырасту и полечу покорять другие планеты, Но пока я курил сигарету - закончилось лето, Пока я курил вторую - жизнь как снежинка растаяла на ладони, Было красиво, но я ничего не понял. В детстве казалось, вот вырасту и полечу покорять другие планеты, Но пока я курил сигарету - закончилось лето, Пока я курил вторую - жизнь как снежинка растаяла на ладони, Было красиво, а я ничего...