Эшафот E

Это история о том, как я весь вытек в Отверстие твоей ванной меж застрявших в нем волосков В какие-то совсем уже мрачные страны набоковских Снов. Несмотря на то, что этот размыленный текст Тянет на девиантологию, в первую очередь это Потустороннего мерцания блеск, мыльный пузырь, Раздувающий мою голову. Я призван на эшафот нашу гармонию четвертовать, Бросить ее труп саблезубой толпе расхристанной в Виде настенного ковра, требующего кровавой пены. Кровосмесительной простоте нашей вынести Унизительный приговор, чтобы еще долго измывались на Отпавшие сексуального характера действия, Запечатлевал режиссер. Доверию нашему снести голову с плеч, Положить на его наивные глазки, словно трупик Бархатного зверька, повязку, прилюдно обесчестить и Сжечь. Изумление консистенции, бьющей из меня при Виде этого средневекового действа, сообщает о том, Что не вполне здорово то, что называлось я. Проклятое сердце, не бейся. Это твое приглашение на казнь, расправа, Применяемая последствиями. Проклятое сердце, не бейся. В дефектных абстракциях пространства, Насилуя нашу любовь в колпаке инквизитора, Я все равно испытываю радость просто потому, Что это с нами когда-то было. Твоего языка игривая мясная пружинка, Моего языка костяная колотушка с достоинством нашим Отношениям послужили и справлялись лучше, Чем любые хай-тек игрушки. Намного лучше. Мы на этом эшафоте заслуженно, и нам не вернуться Обратно. Слушай, как же все-таки солнце раковые Веснушки греет радиацией приятно. Расцветает в пластилиновой подвижности лицо, Тело плавится и течет в замысловатый кровосток Конструкции альба заполняет восток. Восторг ее по костям на лицах стен, На приборах колонн и в этой песне рассвета я Месье Пьеро, ты Родион, но моя любовь печальная Шлюшка, ночной мотылек. Не верь никому, особенно гинекологам, Каждую ночь изучая новый хоботок с дотошностью Лапидакторолога. Я бы по-прежнему хотел себе два языка, Очень-преочень хотел, чтобы виртуозно и метафорично Лизать одним в своей стране, а вторым тебе. Но и меня больше нет ни для ее садистских Объятий, ни для игрищ с тобой. Я протомик, антисвет из-под твоей ванной кровати, Игра подвижных пальцев твоих. И в заключение этой повествовательной непрозрачности Из тебя вырывается звук рушимых декораций. Моя озорная Эмочка, пришло время прощаться. Казнь окончена, спускай воду, расслабляй пальцы. Проклятое сердце, не бейся.