Нищий в переходе

нищий в переходе с глазами спившегося скрипача тянет руку, как тянет дурную ноту — нудно, долго, ещё и фальшиво, будто не лишний рубль вытягивает из прохожих, а душу, будто не тремор в заблудших пальцах, а память о тремоло проданной когда-то по пьяни скрипочки… ларьки, реклама, запах слоёной выпечки крутит живот, словно в пыточной, проще высчитать, сколько новых людей в день спускаются по переходу, чем гадать, кто из них остановится: люди в трафике, люди ломятся, трутся, огибают углы, заполняют трещины, разве что обвешанные пакетами не слишком счастливые женщины взглядом скользнут — сперва по витрине с цветами, потом по нищему, пожалеют одними глазами, и сразу выше — к щитам, афишам, к скидкам на фитнес, на шубы, на туры в турцию… куцый пёсик к ноге прижался, наделал лужицу, скулит, боится, но дальше тужится, нищий отряхивается, нищий хмурится, забирает его с собой на улицу и ведёт домой — в пустой подвал на задворках недостроенного офиса, где, укрывшись от мира досками, становится, наконец, собой: кормит пса, здоровой вполне рукой треплет по холке, и, сдвинув шторки, показывает новому другу странные фокусы: стрелки часов на двенадцати, точка хроноса, вздох проносится за кулисами, перелистывая разлинованную тетрадь, ноты с хвостиками оживают, начинают моргать, шагать, переступать крохотными штилями-ножками, как прохожие в переходе, как снимки с «только что»... все они там у него, за кулисами: со всеми своими делами, долгами, мечтами, смешными мыслями, те, что прошли мимо, и те, что искоса оглянулись, почти столкнулись, споткнулись, остановились поправить сумочку... в нише подвала по Данте сумрачно... нищий (или как там теперь его?), облачённый какой-то неведомой властью во всё чёрное, с красным подбоем, встаёт, мерит шагами сцену, даёт третий — последний, скорее всего, — звонок, и под гнетущие стоны нот, берёт свою несуществующую скрипочку, прижимает к плечу, поднимает высеченное будто из камня лицо, вздыхает, взмахивает смычком — и начинается Музыка...