Глава 9. Коровьевские штуки

Глава девятая. Коровьевские штуки. Никанор Иванович Босой, председатель жилищного Товарищества дома номер триста два бис по Садовой Улице в Москве, где проживал покойный Берлиоз, Находился в страшнейших хлопотах, Начиная с предыдущей ночи, со среды на четверг. В полночь, как мы уже знаем, приехала в дом Комиссия, в которой участвовал Желдыбин, Вызвала Никанора Ивановича, сообщила ему о гибели Берлиоза и вместе с ним отправилась в квартиру номер Пятьдесят. Там было произведено опечатывание рукописей и вещей Покойного. Ни Груни, приходящей домработницы, Ни легкомысленного Степана Богдановича в это время в Квартире не было. Комиссия объявила Никанору Ивановичу, что рукописи Покойного ею будут взяты для разборки, Что жилплощадь покойного, то есть три комнаты, Бывшие ювелиршин кабинет, гостиная и столовая, Переходят в распоряжение жилтоварищества, А вещи покойного подлежат хранению на указанной Жилплощади впредь до объявления наследников. Весть о гибели Берлиоза распространилась по всему Дому с какою-то сверхъестественной быстротою. И с семи часов утра четверга к Босому начали Звонить по телефону, а затем и лично являться с Заявлениями, в которых содержались претензии на Жилплощадь покойного. И в течение двух часов Никанор Иванович принял таких Заявлений тридцать две штуки. В них заключались мольбы, угрозы, Кляузы, доносы, обещания произвести ремонт за свой Счет, указания на несносную тесноту и невозможность Жить в одной квартире с бандитами. В числе прочего было потрясающее по своей Художественной силе описание похищения пельменей, Уложенных непосредственно в карман пиджака в Квартире номер тридцать один, два обещания покончить Жизнь самоубийством и одно признание в тайной Беременности. Никанора Ивановича вызывали в переднюю его квартиры, Брали за рукав, что-то шептали, Подмигивали и обещали не остаться в долгу. Мука эта продолжалась до начала первого часа дня, Когда Никанор Иванович просто сбежал из своей Квартиры в помещение управления у ворот. Но когда увидел он, что и там его подкарауливают, Убежал и оттуда. Кое-как отбившись от тех, кто следовали за ним по Пятам через асфальтовый двор, Никанор Иванович скрылся в шестом подъезде и Поднялся на пятый этаж, где и находилась эта поганая Квартира номер пятьдесят. Отдышавшись на площадке, тучный Никанор Иванович Позвонил, но ему никто не открыл. Он позвонил еще раз и еще раз, И начал ворчать и тихонько ругаться, Но и тогда не открыли. Терпение Никанора Ивановича лопнуло, и он, Достав из кармана связку дубликатов ключей, Принадлежащих домоуправлению, властной рукой открыл Дверь и вошел. "Эй, домработница! Прокричал Никанор Иванович в полутемной передней. Как тебя, Груня, что ли? Тебя нету?" Никто не отозвался. Тогда Никанор Иванович освободил дверь кабинета от Печати, вынул из портфеля складной метр и шагнул в Кабинет. Шагнуть-то он шагнул, но остановился в изумлении в Дверях и даже вздрогнул. За столом покойного сидел неизвестный, Тощий и длинный гражданин в клетчатом пиджачке, В жокейской шапочке и в пенсне. Ну, словом, тот самый. "Вы кто такой будете, гражданин?" Испуганно спросил Никанор Иванович. "Ба! Никанор Иванович!" Заорал дребезжащим тенором неожиданный гражданин и, Вскочив, приветствовал председателя насильственным и Внезапным рукопожатием. Приветствие это ничуть не обрадовало Никанора Ивановича. "Я извиняюсь, заговорил он подозрительно. Вы кто такой будете? Вы лицо официальное?" "Эх, Никанор Иванович! Задушевно воскликнул неизвестный. Что такое официальное лицо или неофициальное? Все зависит от того, с какой точки зрения смотреть На предмет. Все это, Никанор Иванович, условно и Зыбко. Сегодня я неофициальное лицо, А завтра, глядишь, официальное. А бывает и наоборот, Никанор Иванович, И еще как бывает". Рассуждение это ни в какой степени не удовлетворило Председателя домоуправления. Будучи по природе вообще подозрительным человеком, Он заключил, что разглагольствующий перед ним Гражданин лицо именно неофициальное, А пожалуй, и праздное. "Да вы кто такой будете? Как ваша фамилия?" Все суровее стал спрашивать председатель и даже стал Наступать на неизвестного. "Моя фамилия, ничуть не смущаясь суровостью, Отозвался гражданин. Ну, скажем, Коровьев. Да не хотите ли закусить, Никанор Иванович, Без церемоний, а?" "Я извиняюсь, уже негодуя заговорил Никанор Иванович. Какие тут закуски?" Нужно признаться, хоть это и неприятно, Что Никанор Иванович был по натуре несколько Грубоват. "На половине покойника сидеть не разрешается. Вы что здесь делаете?" "Да вы присаживайтесь, Никанор Иванович, нисколько Не теряясь, орал гражданин и начал юлить, Предлагая председателю кресло. Совершенно освирепев, Никанор Иванович отверг кресло И завопил: "Да кто вы такой?" "Я, изволите ли видеть, состою переводчиком при Особе иностранца, имеющего резиденцию в этой Квартире", отрекомендовался назвавший себя Коровьевым и щелкнул каблуком рыжего нечищеного Ботинка. Никанор Иванович открыл рот. Наличность какого-то иностранца, да еще с Переводчиком в этой квартире являлась для него Совершеннейшим сюрпризом, и он потребовал Объяснений. Переводчик охотно объяснился: Иностранный артист господин Воланд был любезно Приглашен директором варьете Степаном Богдановичем Лиходеевым провести время своих гастролей, Примерно недельку, у него в квартире, О чем он еще вчера написал Никанору Ивановичу с Просьбой прописать иностранца временно, Покуда сам Лиходеев съездит в Ялту. "Ничего он мне не писал", в изумлении сказал Председатель. "А вы поройтесь у себя в портфеле, Никанор Иванович", сладко предложил Коровьев. Никанор Иванович, пожимая плечами, Открыл портфель и обнаружил в нем письмо Лиходеева. "Как же это я про него забыл?" Тупо глядя на вскрытый конверт, Пробормотал Никанор Иванович. "То ли бывает, то ли бывает, Никанор Иванович, Затрещал Коровьев. Рассеянность, рассеянность и переутомление, И повышенное кровяное давление. Дорогой наш друг Никанор Иванович, Я сам рассеян до ужаса. Как-нибудь за рюмкой я вам расскажу несколько фактов Из моей биографии. Вы обхохочетесь". "Когда же Лиходеев едет в Ялту?" "Да он уже уехал, уехал! Закричал переводчик. Он, знаете ли, уж катит. Уж он черт знает где". И тут переводчик замахал руками, как мельничными Крыльями. Никанор Иванович заявил, что ему необходимо лично Повидать иностранца, но в этом получил от Переводчика отказ. "Никак невозможно. Занят. Дрессирует кота. Кота, ежели угодно, могу показать", предложил Коровьев. От этого, в свою очередь, Отказался Никанор Иванович, а переводчик тут же Сделал председателю неожиданное, Но весьма интересное предложение. Ввиду того, что господин Воланд нипочем не желает Жить в гостинице, а жить он привык просторно, То вот не сдаст ли жилтоварищество на недельку, Пока будут продолжаться гастроли Воланда в Москве, Ему всю квартирку, то есть и комнаты покойного. "Ведь ему безразлично, покойнику, Шепотом сипел Коровьев. Ему теперь, сами согласитесь, Никанор Иванович, Квартира эта ни к чему". Никанор Иванович в некотором недоумении возразил, Что, мол, иностранцам полагается жить в "Метрополе", А вовсе не на частных квартирах. "Говорю вам, капризен, как черт знает что, Шептал Коровьев. Ну не желает, Не любит он гостиниц. Вот они где у меня сидят эти интуристы, Интимно пожаловался Коровьев, тыча пальцем в свою Жилистую шею. Верите ли, всю душу вымотали. Приедет и или нашпионит, как последний сукин сын, Или же капризами все нервы вымотает. И то ему не так, и это не так. А вашему товариществу, Никанор Иванович, Полнейшая выгода и очевидный профит. А за деньгами он не постоит". Коровьев оглянулся, а затем шепнул на ухо Председателю: "Миллионер". В предложении переводчика заключался ясный Практический смысл. Предложение было очень солидное, но что-то Удивительно несолидное было и в манере переводчика Говорить, и в его одежде, и в этом омерзительном, Никуда не годном пенсне. Следствие этого "что-то неясное" томило душу Председателя, и все-таки он решил принять Предложение. Дело в том, что в жилтовариществе был, Увы, преизрядный дефицит. К осени надо было закупать нефть для парового Отопления, а на какие шиши неизвестно. А с интуристовыми деньгами, пожалуй, Можно было и вывернуться. Но деловой и осторожный Никанор Иванович заявил, Что ему прежде всего придется увязать этот вопрос с Интуристским бюро. "Я понимаю! Вскричал Коровьев. Как же без увязки? Обязательно. Вот вам телефон, Никанор Иванович, немедленно Увязывайте. А насчет денег не стесняйтесь, Шепотом добавил он, увлекая председателя в переднюю К телефону. С кого же взять, как не с Него? Если б вы видели, какая у него вилла В Ницце. Да будущем летом, как поедете за границу, Нарочно заезжайте посмотреть. Ахнете". Дело с интуристским бюро уладилось по телефону с Необыкновенной, поразившей председателя быстротою. Оказалось, что там уже знают о намерении господина Воланда жить в частной квартире Лиходеева и против Этого ничуть не возражают. "Ну и чудно", орал Коровьев. Несколько ошеломленный его трескотней, Председатель заявил, что жилтоварищество согласно Сдать на неделю квартиру номер пятьдесят артисту Воланду с платой по... Никанор Иванович замялся немножко и сказал: "По пятьсот рублей в день". Тут Коровьев окончательно поразил председателя. Воровски подмигнув в сторону спальни, Откуда слышались мягкие прыжки тяжелого кота, Он просипел: "За неделю это выходит, стало быть, Три с половиной тысячи". Никанор Иванович подумал, что он прибавит к этому: "Ну и аппетитик же у вас, Никанор Иванович". Но Коровьев сказал совсем другое: "Да разве это сумма? Просите пять, он даст". Растерянно ухмыльнувшись, Никанор Иванович и сам не Заметил, как оказался у письменного стола, Где Коровьев с величайшей быстротой и ловкостью Начертал в двух экземплярах контракт. После этого он слетал с ним в спальню и Вернулся, причем оба экземпляра оказались уже Размашисто подписанными иностранцем. Подписал контракт и председатель. Тут Коровьев попросил расписочку на пять... "Прописью, прописью, Никанор Иванович. Ты-сяч". Рууублей. И со словами, как-то не идущими к серьезному делу, Эйн, цвей, дрей, выложил председателю пять новеньких Банковских пачек. Произошло подсчитывание, пересыпаемое шуточками и Прибаутками Коровьего, вроде денежка счет любит, Свой глазок смотрок и прочего такого же. Пересчитав деньги, председатель получил от Коровьего Паспорт иностранца для временной прописки. Уложил его и контракт, и деньги в портфель, И как-то не удержавшись, стыдливо попросил Контрамарочку. О чем разговор? Взревел Коровьев. Сколько вам билетиков, Никанор Иванович, двенадцать, пятнадцать? Ошеломленный председатель пояснил, Что контрамарок ему нужна только парочка ему и Пелагее Антоновне, его супруге. Коровьев тут же выхватил блокнот и лихо выписал Никанору Ивановичу контрамарочку на две персоны в Первом ряду. И эту контрамарочку переводчик левой рукой ловко Всучил Никанору Ивановичу, а правой вложил в другую Руку председателя толстую хрустнувшую пачку. Метнув на нее взгляд, Никанор Иванович густо Покраснел и стал ее отпихивать от себя. Этого не полагается, бормотал он. И слушать не стану, зашипел в самое ухо его Коровьев. У нас не полагается, А у иностранцев полагается. Вы его обидите, Никанор Иванович, а это неудобно. Вы трудились. Строго преследуется. Тихо претихо, прошептал председатель и оглянулся. А где же свидетели? Шепнул в другое ухо Коровьев. Я вас спрашиваю, где они? Что вы? И тут случилось, как утверждал впоследствии Председатель, чудо. Пачка сама вползла к нему в портфель, А затем председатель какой-то расслабленный и даже Разбитый оказался на лестнице. Вихрь мыслей бушевал у него в голове. Тут вертелась и вилла в Ницце, И дрессированный кот, и мысль о том, Что свидетелей действительно не было, И что Пелагея Антоновна обрадуется контрамарке. Это были бессвязные мысли, но, В общем, приятные. И тем не менее, где-то какая-то иголочка в самой Глубине души покалывала председателя. Это была иголочка беспокойства. Кроме того, тут же на лестнице председателя, Как удар, хватила мысль а как же попал в Кабинет переводчик, если на дверях была печать? И как он, Никанор Иванович, об этом не спросил. Некоторое время председатель, как баран, смотрел на Ступеньки лестницы, но потом решил плюнуть на это и Не мучить себя замысловатым вопросом. Лишь только председатель покинул квартиру, Из спальни донесся низкий голос. Мне этот Никанор Иванович не понравился. Он выжига и плут. Нельзя ли сделать так, чтобы он больше не приходил? Мессир, вам стоит это приказать, отозвался откуда-то Коровьев, но не дребезжащим, а очень чистым, Звучным голосом. И сейчас же проклятый переводчик оказался в Передней, навертел там номер и начал почему-то очень Плаксиво говорить в трубку. Алло! Считаю долгом сообщить, что наш председатель Жилтоварищества дома номер триста два бис по Садовой, Никанор Иванович Босой, спекулирует Валютой. В данный момент в его квартире номер Тридцать пять в вентиляции, в уборной, В газетной бумаге четыреста долларов, говорит жилец Означенного дома из квартиры номер одиннадцать Тимофей Квасцов. Но заклинаю держать в тайне мое имя. Опасаюсь мести вышеизложенного председателя. И повесил трубку, подлец. Что дальше происходило в квартире номер пятьдесят, Неизвестно, но известно, что происходило у Никанора Ивановича. Запершись у себя в уборной на крючок, Он вытащил из портфеля пачку, навязанную Переводчиком, и убедился в том, что в ней четыреста Рублей. Эту пачку Никанор Иванович завернул в Обрывок газеты и засунул в вентиляционный ход. Через пять минут председатель сидел за столом в Своей маленькой столовой. Супруга его принесла из кухни аккуратно нарезанную Селедочку, густо посыпанную зеленым луком. Никанор Иванович налил лафитничек, Выпил, налил второй, выпил, подхватил на вилку Три куска селедки. И в это время позвонили, а Пелагея Антоновна внесла Дымящуюся кастрюлю, при одном взгляде на которую Сразу можно было догадаться, что в ней, В гуще огненного борща, находится то, Чего вкуснее нет в мире мозговая кость. Проглотив слюну, Никанор Иванович заворчал, Как пес. А чтоб вам провалиться, Поесть не дадут. Не пускай никого. Меня нету, нету. Насчет квартиры скажи, чтобы перестали трепаться. Через неделю будет заседание. Супруга побежала в переднюю, а Никанор Иванович Разливательной ложкой поволок из огнедышащего озера Ее, кость, треснувшую вдоль. А в эту минуту в столовую вошли двое граждан, А с ними почему-то очень бледная Пелагея Антоновна. При взгляде на граждан побелел и Никанор Иванович и Поднялся. Где сортир? Озабоченно спросил первый, который был в белой Косоворотке. На обеденном столе что-то стукнуло. Это Никанор Иванович уронил ложку на клеенку. Здесь, здесь, скороговоркой ответила Пелагея Антоновна, и пришедшие немедленно устремились в Коридор А в чем дело? Тихо спросил Никанор Иванович, следуя за пришедшими. У нас ничего такого в квартире не может быть. А у вас документики? Я извиняюсь. Первый на ходу показал Никанору Ивановичу документик, а второй в эту же минуту Оказался стоящим на табуретке в уборной с рукою, Засунутой в вентиляционный ход. В глазах у Никанора Ивановича потемнело. Газету сняли, но в пачке оказались не рубли, А неизвестные деньги. Не то синие, не то зеленые. И с изображением какого-то старика. Впрочем, все это Никанор Иванович разглядел неясно. Перед глазами у него плавали какие-то пятна. Доллары в вентиляции, задумчиво сказал первый и Спросил Никанора Ивановича мягко и вежливо. Ваш пакетик? Нет, ответил Никанор Иванович страшным голосом. Подбросили враги. Это бывает, согласился тот первый и опять-таки мягко Добавил. Ну что же, надо остальные сдавать. Нету у меня, нету. Богом клянусь, никогда в руках Не держал отчаянно вскричал председатель. Он кинулся к комоду, с грохотом вытащил ящик, А из него портфель. Бессвязно при этом выкрикивая. Вот контракт! Переводчик, гад, подбросил. Коровьев в пенсне. Он открыл портфель, глянул в него, Сунул в него руку, посинел лицом и уронил портфель В борщ. В портфеле ничего не было. Ни Степиного письма, ни контракта, Ни иностранцевого паспорта, ни денег, Ни контрамарки. Словом, ничего, кроме складного Метра. Товарищи! Неистово закричал председатель. Держите их у нас в доме нечистая сила. И тут же неизвестно что померещилось Пелагее Антоновне, но только она, всплеснув руками, Вскричала. Покайся, Иваныч, тебе скидка выйдет. С глазами, налитыми кровью, Никанор Иванович занес Кулаки над головой жены, хрипя. У, дура проклятая! Тут он ослабел и опустился на стул, Очевидно, решив покориться неизбежному. В это время Тимофей Кондратьевич Квасцов на площадке Лестницы припадал к замочной скважине в дверях Квартиры председателя то ухом, То глазом изнывая от любопытства. Через пять минут жильцы дома, находившиеся во дворе, Видели, как председатель в сопровождении еще двух Лиц проследовал прямо к воротам дома. Рассказывали, что на Никаноре Ивановиче лица не Было, что он пошатывался, проходя, как пьяный и Что-то бормотал. А еще через час неизвестный гражданин явился в Квартиру номер одиннадцать, как раз в то время, Когда Тимофей Кондратьевич рассказывал другим Жильцам, захлебываясь от удовольствия, О том, как замели председателя. Пальцем выманил из кухни Тимофея Кондратьевича в Переднюю, что-то ему сказал и вместе с ним пропал.