Глава 31. На Воробьёвых горах

Глава тридцать первая. На Воробьевых горах. Грозу унесло без следа, и, аркой перекинувшись через Всю Москву, стояла в небе разноцветная радуга, Пила воду из Москвы-реки. На высоте, на холме между двумя рощами виднелись три Темных силуэта. Воланд, Коровьев и Бегемот сидели на черных конях в Седлах, глядя на раскинувшийся за рекою город с Ломаным солнцем, сверкающим в тысячах окон, Обращенных на запад, на пряничные башни Девичьего Монастыря. В воздухе зашумело, и Азазелло, У которого в черном хвосте его плаща летели мастер И Маргарита, опустился вместе с ними возле группы Дожидающихся. "Пришлось вас побеспокоить, Маргарита Николаевна и Мастер", заговорил Воланд после некоторого молчания. Но вы не будете на меня в претензии. Не думаю, чтобы вы об этом пожалели. Ну что же, обратился он к одному мастеру, Попрощайтесь с городом, нам пора. Воланд указал рукой в черной перчатке с раструбом Туда, где бесчисленные солнца плавили стекло за Рекою, где над этими солнцами стоял туман, Дым, пар раскаленного за день города. Мастер выбросился из седла, покинул сидящих и Побежал к обрыву холма. Черный плащ тащился за ним по земле. Мастер стал смотреть на город. В первое мгновение к сердцу подкралась щемящая Грусть, но очень быстро она сменилась сладковатой Тревогой, бродячим цыганским волнением. Навсегда. "Это надо осмыслить", Прошептал мастер и лизнул сухие, Растрескавшиеся губы. Он стал прислушиваться и точно отмечать все, Что происходит в душе. Его волнение перешло, как ему показалось, В чувство горькой обиды. Но та была нестойкой, пропала и почему-то сменилась Горделивым равнодушием, а оно предчувствием Постоянного покоя. Группа всадников дожидалась мастера молча. Группа всадников смотрела, как длинная черная фигура На краю обрыва жестикулирует: то поднимает голову, Как бы стараясь перебросить взгляд через весь город, Заглянуть за его края, то вешает голову, Как будто изучая истоптанную чахлую траву под Ногами. Прервал молчание соскучившийся Бегемот. "Разрешите мне, метр, заговорил он, Свистнуть перед скачкой на прощание". "Ты можешь испугать даму, ответил Воланд. И кроме того, не забудь, что все твои сегодняшние Безобразия уже закончились". "Ах, нет-нет, мессир, отозвалась Маргарита, Сидящая в седле как амазонка, подбоченившись и Свесив до земли острый шлейф. Разрешите ему, пусть он свистнет. Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир? Она вполне естественна даже тогда, когда человек Знает, что в конце этой дороги его ожидает счастье. Пусть посмешит он нас, а то я боюсь, что Это кончится слезами, и все будет испорчено перед Дорогой". Воланд кивнул Бегемоту, и тот очень оживился. Соскочил с седла наземь, вложил пальцы в рот, Надул щеки и свистнул. У Маргариты зазвенело в ушах. Конь ее взбросился на дыбы. В роще посыпались сухие сучья с деревьев. Взлетела целая стая ворон и воробьев. Столб пыли понесло к реке, и видно было, Как в речном трамвае, проходившем мимо пристани, Снесло у пассажиров несколько кепок в воду. Мастер вздрогнул от свиста, но не обернулся, А стал жестикулировать еще беспокойнее, Поднимая руку к небу, как бы грозя городу. Бегемот горделиво огляделся. "Свистнуто, не спорю, снисходительно заметил Коровьев. Действительно, свистнуто. Но если говорить беспристрастно, то свистнуто очень Средне". "Я ведь не регент, с достоинством и надувшись, Ответил Бегемот и неожиданно подмигнул Маргарите. "А дай-кась я попробую по старой памяти", Сказал Коровьев, потер руки, подул на пальцы. "Но ты смотри, смотри, послышался суровый голос Воланда с коня, без членовредительских штук". "Мессир, поверьте, отозвался Коровьев и приложил Руку к сердцу. Пошутить, исключительно пошутить". Тут он вдруг вытянулся вверх, как будто был Резиновый. Из пальцев правой руки устроил какую-то Хитрую фигуру, завился как винт, А затем, внезапно раскрутившись, Свистнул. Этого свиста Маргарита не услыхала, Но она его увидела в то время, как ее Вместе с горячим конем бросило саженей на десять в Сторону. Рядом с нею с корнем вырвало дубовое дерево, И земля покрылась трещинами до самой реки. Огромный пласт берега вместе с пристанью и Рестораном высадило в реку. Вода в ней вскипела, взметнулась и на Противоположный берег, зеленый и низменный, Выплеснула целый речной трамвай с совершенно Невредимыми пассажирами. К ногам храпящего коня Маргарита швырнула убитую Свистом фагота галку. Мастер вспугнул этот свист. Он ухватился за голову и побежал обратно к группе Дожидавшихся его спутников. "Ну что же, обратился к нему Воланд с высоты Своего коня. Все счета оплачены. Прощание совершилось?" "Да, совершилось", ответил мастер и, Успокоившись, поглядел в лицо Воланду прямо и смело. И тогда над горами прокатился, Как трубный голос, страшный голос Воланда: "Пора". И резкий свист и хохот Бегемота. Кони рванулись, и всадники поднялись вверх и Поскакали. Маргарита чувствовала, Как ее бешеный конь грызет и тянет мундштук. Плащ Воланда вздуло над головами всей кавалькады. Этим плащом начало закрывать вечереющий небосвод. Когда на мгновение черный покров отнесло в сторону, Маргарита на скаку обернулась и увидела, Что сзади нет не только разноцветных башен с Разворачивающимся над ними аэропланом, Но нет уже давно и самого города, Который ушел в землю и оставил по себе только Туман.