Глава 29. Судьба мастера и Маргариты определена

Глава двадцать девятая. Судьба мастера и Маргариты определена. На закате солнца, высоко над городом, На каменной террасе одного из самых красивых зданий В Москве, здания, построенного около полутораста лет Назад, находились двое: Воланд и Азазелло. Они не были видны снизу, с улицы, так как Их закрывала от ненужных взоров балюстрада с Гипсовыми вазами и гипсовыми цветами. Но им город был виден почти до самых краев. Воланд сидел на складном табурете, Одетый в черную свою сутану. Его длинная широкая шпага была воткнута между двумя Рассекшимися плитами террасы вертикально, Так что получались солнечные часы. Тень шпаги медленно и неуклонно удлинялась, Подползая к черным туфлям на ногах сатаны. Положив острый подбородок на кулак, скорчившись на Табурете и поджав одну ногу под себя, Воланд, не отрываясь, смотрел на необъятное сборище Дворцов, гигантских домов и маленьких, Обреченных на слом лачуг. Азазелло, расставшись со своим современным нарядом, То есть пиджаком, котелком, лакированными туфлями, Одетый, как и Воланд, в черное, неподвижно стоял Невдалеке от своего повелителя, так же, Как и он, не спуская глаз с города. Воланд заговорил: "Какой интересный город, Не правда ли?" Азазелло шевельнулся и ответил Почтительно: "Мессир, мне больше нравится Рим". "Да, это дело вкуса", ответил Воланд. Через некоторое время опять раздался его голос: "А отчего этот дым там, на бульваре?" "Это горит Грибоедов", ответил Азазелло. "Надо полагать, что эта неразлучная парочка Коровьев И Бегемот побывала там". "В этом нет никакого сомнения, мессир". Опять наступило молчание, и оба находящихся на Террасе глядели, как в окнах, повернутых на запад, В верхних этажах громад зажигалось изломанное Ослепительное солнце. Глаз Воланда горел так же, как одно из таких Окон. Хотя Воланд был спиною к закату. Тут что-то заставило Воланда отвернуться от города и Обратить свое внимание на круглую башню, Которая была у него за спиной на крыше. Из стены ее вышел оборванный, выпачканный в глине Мрачный человек в хитоне, в самодельных сандалиях, Чернобородый. "Бах! Воскликнул Воланд с насмешкой, глядя на вошедшего. Менее всего можно было ожидать тебя здесь. Ты с чем пожаловал, незваный, но предвиденный Гость?" "Я к тебе, дух зла и повелитель теней", Ответил вошедший, исподлобья недружелюбно глядя на Воланда. "Если ты ко мне, то почему ты не поздоровался Со мной, бывший сборщик податей?" Заговорил Воланд сурово. "Потому что я не хочу, чтобы ты здравствовал", Ответил дерзко вошедший. "Но тебе придется примириться с этим", возразил Воланд, и усмешка искривила его рот. "Не успел ты появиться на крыше, как уже сразу Отвесил нелепость. И я тебе скажу, в чем она: В твоих интонациях. Ты произнес свои слова так, как будто ты не Признаешь теней, а также и зла. Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом: Что бы делало твое добро, если бы не существовало Зла? И как бы выглядела Земля, Если бы с нее исчезли тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и от живых существ. Не хочешь ли ты ободрать весь земной шар, Снести с него прочь все деревья и все живое Из-за твоей фантазии наслаждаться голым светом? Ты глуп". "Я не буду с тобой спорить, старый софист", Ответил Левий Матвей. "Ты не можешь со мной спорить по той причине, О которой я уже упомянул. Ты глуп", ответил Воланд и спросил: "Но говори кратко, не утомляй меня. Зачем появился?" "Он прислал меня". "Что же он велел передать тебе, Раб?" "Я не раб, все более озлобляясь, Ответил Левий Матвей. Я его ученик". "Мы говорим с тобой на разных Языках, как всегда, отозвался Воланд. Но вещи, о которых мы говорим, от этого не Меняются. Итак?" "Он прочитал сочинение мастера, заговорил Левий Матвей. И просит тебя, чтобы ты взял с собою Мастера и наградил его покоем. Неужели это трудно тебе сделать, дух зла?" "Мне ничего не трудно сделать, ответил Воланд, И тебе это хорошо известно. Он помолчал и добавил: "А что же вы не Берете его к себе в свет?" "Он не заслужил света, он заслужил покой", Печальным голосом проговорил Левий. "Передай, что будет сделано", ответил Воланд и Прибавил, причем глаз его вспыхнул: "И покинь меня немедленно". "Он просит, чтобы ту, которая любила и страдала Из-за него, вы взяли бы тоже", В первый раз моляще обратился Левий к Воланду. "Без тебя бы мы никак не догадались об этом. Уходи". Левий Матвей после этого исчез, а Воланд подозвал к Себе Азазелло и приказал ему: "Лети к ним и Все устрой". Азазелло покинул террасу, и Воланд остался один, Но одиночество его не было продолжительным. Послышался на плитах террасы стук шагов и оживленные Голоса, и перед Воландом предстали Коровьев и Бегемот. Но теперь примуса при толстяке не было, А нагружен он был другими предметами. Так, под мышкой у него находился небольшой Ландшафтик в золотой раме. Через руку был перекинут поварской наполовину Обгоревший халат, а в другой руке он держал цельную Семгу в шкуре и с хвостом. От Коровьева и Бегемота несло гарью. Рожа Бегемота была в саже, а кепка наполовину Обгорела. "Салют, мессир!" Прокричала неугомонная парочка, и Бегемот замахал Семгой. "Очень хороши", сказал Воланд. "Мессир, вообразите, закричал возбужденный и Радостный Бегемот, меня за мародера приняли". "Судя по принесенным тобою предметам, Ответил Воланд, поглядывая на ландшафтик, Ты и есть мародер". "Верите ли, мессир?" Задушевным голосом начал Бегемот. "Нет, не верю" коротко ответил Воланд. "Мессир, клянусь, я делал героические попытки спасти Все, что было можно. И вот все, что удалось отстоять". "Ты лучше скажи, отчего Грибоедов загорелся?" Спросил Воланд. Оба и Коровьев, И Бегемот развели руками, подняли глаза к небу, А Бегемот вскричал: "Не постигаю! Сидели мирно, совершенно тихо закусывали и вдруг Трах, трах", подхватил Коровьев, "выстрелы. Обезумев от страха, Мы с Бегемотом кинулись бежать на бульвар. Преследователи за нами. Мы кинулись к Тимирязеву, но чувство долга", Вступил Бегемот, "побороло наш постыдный страх, И вернулись". "Ах, вы вернулись", Сказал Воланд. "Ну конечно. Тогда здание сгорело дотла". "Дотла", горестно подтвердил Коровьев. "То есть буквально, мессир, дотла, как вы изволили Метко выразиться, а не головешки. Я устремился", рассказывал Бегемот, "в зал заседаний. Это который с колоннами, мессир. Рассчитывая вытащить что-то ценное. Ах, мессир, моя жена, если б только она у Меня была, двадцать раз рисковала остаться вдовой. Но, к счастью, мессир, я не женат. И скажу вам прямо счастлив, что не женат. Ах, мессир, можно ли променять холостую свободу на Тягостное ярмо?" "Опять началась какая-то чушь", заметил Воланд. "Слушаю и продолжаю", ответил кот. "Да-с, вот ландшафтик. Более ничего невозможно было унести из зала. Пламя ударило мне в лицо. Я побежал в кладовку, спас семгу. Я побежал в кухню, спас халат. Я считаю, мессир, что я сделал все, что мог, И не понимаю, чем объясняется скептическое выражение На вашем лице". "А что делал Коровьев в это Время, когда ты мародерствовал?" Спросил Воланд. "Я помогал пожарным, Мессир", ответил Коровьев, указывая на разорванные Брюки. "Ах, если так, то, конечно, Придется строить новое здание". "Оно будет построено, мессир", отозвался Коровьев. "Смею уверить вас в этом". "Ну что ж, остается пожелать, чтобы оно было лучше Прежнего", заметил Воланд. "Так и будет, мессир", сказал Коровьев. "Уж вы мне верьте," добавил кот, "я форменный Пророк". "Во всяком случае, мы явились, Мессир", докладывал Коровьев, "и ждем ваших Распоряжений". Воланд поднялся со своего табурета, Подошел к балюстраде и долго молча, Один, повернувшись спиной к своей свите, Глядел вдаль. Потом он отошел от края, Опять опустился на свой табурет и сказал: "Распоряжений никаких не будет. Вы исполнили все, что могли, и более в ваших Услугах я пока не нуждаюсь. Можете отдыхать. Сейчас придет гроза, Последняя гроза. Она довершит все, что нужно Довершить, и мы тронемся в путь". "Очень хорошо, мессир", ответили оба гира и скрылись Где-то за круглой центральной башней, расположенной В середине террасы. Гроза, о которой говорил Воланд, уже скоплялась на Горизонте. Черная туча поднялась на западе и до Половины отрезала солнце. Потом она накрыла его целиком. На террасе посвежело. Еще через некоторое время стало темно. Эта тьма, пришедшая с запада, накрыла громадный Город. Исчезли мосты, дворцы. Все пропало, как будто этого никогда не было на Свете. Через все небо пробежала одна огненная нитка. Потом город потряс удар. Он повторился, и началась гроза. Воланд перестал быть видим в ее мгле.