респаун E

Я! Глупый навал карма корабля явкой ярма, Это овал зеркала. В нем не исправить ебла и без выбора живородящее Чудище с ним пополудни. Меня во тьму уводят к Юпитеру штурмом и шуру В буйно малюет на стенах фекалиями. Он не вызывает ничего, даже жалости. Меня зажало в дорожно-транспортном в синем Volkswagen. Удачное стечение обстоятельств, Как кажется мне невежливой упер полномоченный пятого Отделения эврикой. Я в розыске открыл Америку, открыл лимерики. Рысит форель и черная плесень на стыках панелей из Пластика в душе. Тебя полюбил и покушал лужа на Tefal и жареным в уши. И вкручивал все сумасшествие. Лучше не пушить позицию. Черный принц на белом жеребце объявится. Это столица на проводе Кунцево. У меня вот посюда опущены принципы и в оптический Прицел я высматривал Марцинкевича и оцепление на Пушкинской. Я во рту перекатываю мейлерсы ньюса Екатерины Андреевой и Кати Тапури. Меня упыри до Меркурия по лангируем. Продлевать будете? Это по натуре своей драматургия. У реки с гуслями марки невкусные, но нам не Выбирать коллиматор на пневматике. Моргать глазами удивленной утопленницы. Кто сам сын, тот seems like сам сны. Моргать глазами удивленной утопленницы. А кто сам сын, тот сын сам сны. Хочется самсыну буженины на ужин. Мужики простужены уже на Южной. Выезжай с ужином. пумы, чешки, холобота boy sesh. Это в бежку одет со мной на манеж жеребец. На Toyota Mark два это простая игра, Как радуга клэнса на стенах подъезда мужчины мина. Это первак. У ребят на руках красный галстук, И я высказываюсь по поднятому либидо. Калинка-малинка и танец гопак это Тупак. И see no changes, когда waking up Карпачи, Ирак, Муракама нас гладят макламой, Масли жарко, но иначе никак. Партак заслонила чужая нога. Викторианские платья как тряпки. Сам выбирай призвание гаджета. Макабр с подкалиберной латунью. Сунь мне под кожу струну. Я воюю, смеюсь и снова на респаун. Я не устану никогда. Это круглосуточный шут хаоса. Мы ублажаем администратора, кривляясь фугасными Подствольниками. А где своеволие? Все в малосольных разгромленных зарослях кактусов. Я написал, и мне стало прекрасно от этого. К лету палетка теней поле Шанели пошлей и напыщенней Только пошлейки моей, когда я полуголый по слюнке Твоей на полу и на блюдечко сплюнь. Разрушу душу и душу. Машу и куш. Семнадцать двадцать.