Каракули

Я тут три дня вообще ни с кем не Разговаривал. Мне тоже показалось, Что хорошо помолчать. Всё-таки слова не могут передать всего, что человек Чувствует. Они какие-то вялые. Мне не хватает перемен, мне по ночам порой так Тяжко засыпать в огромной клетке этих синих теплых Стен. И никуда не убежать от грубых сцен пьяных Соседей. Это темный злостный цирк как шапито, Только без дырок, словно сети. В дырках, словно абсурд элементальный мы результаты Жизнедеятельности бактерий. Быть хрупким как старый хрусталь, бояться открывать Без взрослых дома двери. Это память и секреты, и слова из белых дней В азаез осколков лет, а чем их больше, тем Мы злей. И ты не смей бояться мыслей, Не меняйся ради визгов и обезбашенной толпы. Будь как вода больших морей, немного сдержанней, Чем все эти клопы. Похорони меня за плинтусом на даче в Свободном поле, Отпой мне нявки на кофеине, на ханджосе, Чтобы все там громко хлопали, узнавши о моем хип-хоп Психозе. Чтобы в каждом их вопросе, Словно в старой папиросе, все сгоралось нетерпение, Как гипноз и голос смерти в уколение. Увидя стих трухлявой прозе, в нем мои два Сновидения. С первым мошкетом под хардкор и первый техно, Накидавшись жадно джином, мой последний коридор Пусть будет кончен формалином. Восхищаясь маслотмином, словно глина, из которой я Слепил себе Гайване, вижу город Густутины. В нем всем захочется лишь спать. И мир, давясь своей блевотой, воспитает идиотов, Повторяя сотню раз пару дурацких эпизодов, Пару дурацких анекдотов про Чапаева кто ты? Ты пустота среди каракулей блокнота, Просто пища для своих идей, как тыща смятая среди Нулей или рублей, как приш среди кого? Среди людей или среди ядовитых змей? В аду с пультом типа диджей или косплей как Касмудей, желая сшить кусков себя кого-то лучше и Сильней, залив по швам абстрактной липки суперклей. Найди своих, живи смелей успокой самопознание. Среди этих шумих найдешь и тайну мироздания. Среди обглоданных картин ты будешь найден через Сутки мертвым в ванне. И как всегда опять один и твоя Графо-графо-графо-графомания. Ни примет я не боюсь, Ни клеветы, ни яда. Я не бегу. На свете смерти нет. Бессмертны все, Бессмертно все. Не надо бояться смерти ни в семнадцать лет, Ни в семьдесят.