Змеелов

В колыбели боли небеса устало молят змеелова, Которому молва глубины сердца колет. Подозрениями сыпят толпы за плечами, Упрекая его в ловле гадов старыми сетями. Липкие рептилии хладнокровно, ровно выходы из фабулы Дела находят, будь проклят мир кривых зеркал, Где не разберёшь сразу, кто и для чего смазал Доказательную базу. Чёрный разум питонов и гадюк оставляет язвы на душе Охотника. Вокруг твёрдого хребта борца обвивая Кольца, гады жаждут заслонить следопыту солнце. Лютая влитая злоба в черепе у змеелова, Зарево кровавое его доводит до озноба. Оба гроба снова в памяти возникли, Лучшие друзья ушли и дифирамбы стихли. Змеи облюбовали груды грязного белья, Змеи являют свету чьи-то векселя. Змеи решают судьбы скоростью броска, А змеелову любопытно, чем закончится игра. Змеи облюбовали груды грязного белья, Змеи являют свету чьи-то векселя. Змеи решают судьбы скоростью броска, А змеелову любопытно, чем закончится игра. В морфе остывает змеелов, сопоставляет факты. До пяти часов утра он не оставит вахты. До пяти утра гора работы станет ниже, Ну а в десять на допросах он увидит змей Поближе. Змеи будут потревожены во время солнцепека Криком честного ловца, посвятившего уликам три Тысячи сорок девять беспокойных дней. Иней на висках санитара города белеет. Много было выпущено пресмыкающихся из зала суда, Гадов улыбающихся. Змеелову иногда казалось, что защита, Обвинение и судьи тоже чешуей покрыты. В лабиринтах, в лабиринтах улиц полуночных Пули-дуры, пули-дуры бьют по предоплате точно. Обычно змеи любят влагу затемнённых мест. Об этом помнит змеелов, заходя в подъезд. Змеи облюбовали груды грязного белья, Змеи являют свету чьи-то векселя. Змеи решают судьбы скоростью броска, А змеелову любопытно, чем закончится игра. Змеи облюбовали груды грязного белья, Змеи являют свету чьи-то векселя. Змеи решают судьбы скоростью броска, А змеелову любопытно, чем закончится игра. И всё реже, реже змеелов смеётся, И всё чаще, чаще сорокоградусная льётся. Жёлтая бессонница наливает ему стопки, Змеелов дела перебирает, словно чётки. Ночь подарит первый и последний срок. Змеи выскользнули между протокольных строк. Ночь подарит первый и последний срок. Змеи выскользнули между протокольных строк. В колыбели боли небеса устало молят змеелова, Которому молва глубины сердца колет. Подозрениями сыпят толпы за плечами, Упрекая его в ловле гадов старыми сетями. Змеи облюбовали груды грязного белья, Змеи являют свету чьи-то векселя. Змеи решают судьбы скоростью броска, А змеелову любопытно, чем закончится игра. Змеи облюбовали груды грязного белья, Змеи являют свету чьи-то векселя. Змеи решают судьбы скоростью броска, А змеелову любопытно, чем закончится игра.