Рождение города

Он окликает камень – и вот является камень, Гранитным ножом разрезав земли нетвердую твердь. Дыханье его застынет изломанными штрихами, В морщинах его глубоких укроются жизнь и смерть. Он окликает море – и вот является море. Гортанные крики чаек коверкают гладь воды. Вода и камень сойдутся, о чем-то негромко споря, И камень уступит, оставив воде острова-следы. Зовет Он деревья и травы – приходят деревья и травы, Пятная ладони камня, то белым, то желтизной. И в воздухе разливают томительную приправу, И делают звонко-сладким нечастый июньский зной. Он людей окликает – и вот являются люди, Не слишком улыбчивы лица, и слишком причудлив язык. Рождают и умирают, торгуют, строят и судят, И собственным почерком пишут одну из великих книг. И после этого камень, деревья, люди и море Все вместе окликнут Город десятками голосов – И вспыхнет неяркое солнце крестом золотым на соборе, И ляжет гранит в ступени, и Город придет на зов. Под сенью темных надгробий бормочет порт деловито, А в гавани сытые чайки бранятся вслед кораблям, И люди в одежде цвета травы, воды и гранита Садятся в трамваи и лодки, спеша по своим делам. А Тот, Кто окликнул камень, деревья, людей и море, Кивает, явно довольный, и щедрой своей рукой Он Городу дарит свободу от голода, войн и мора И соединяет навеки Свой Город с Самим Собой.