Я хочу в школу! Глава 119

Женькины родители очень кстати укатили на юбилей к Смоленской бабе Нине. Ей стукнуло то ли семьдесят, то ли девяносто. Женька в своем затуманенном состоянии никак не мог Сообразить. Мама наготовила целый холодильник всего И двадцать раз повторила, чтобы Женя не забывал Завтракать и не водил компании. "Что ты его грузишь? Не выдержал отец. Все будет нормально. Евгений у нас взрослый парень". Родители даже не представляли себе, До чего Женька взрослый. Когда они уехали, он извлек из чехла парадный костюм Черный, с высоким воротником стоечкой. Костюм был хорош тем, что к нему не полагались Ни галстук, ни бабочка. Женя терпеть не мог удавок на шее. Больше всего костюм напоминал френч, Что полностью устраивало Женю. Правда, надевать его довелось всего лишь дважды: На свадьбу малознакомой двоюродной сестры из города С ускользающим названием то ли Хотимск, То ли Меринск, а может, Мошенск. Женька долго и тщательно водил по костюму утюгом, Удивляясь, почему матовая ткань не отглаживается. Потом включил утюг в розетку. Дело пошло быстрее. Еще меньше времени ушло на рубашку и чистку туфель. Женька оделся, осмотрел себя со всех сторон и начал Думать: а не купить ли по дороге цветы? Повод вроде торжественный, но обстоятельства. Наконец он признался себе, что тянет время, Накинул куртку и вышел из дома. На улице думал только об одном: Куртка короткая, спортивная, пиджак из-под нее Нелепо торчит. В Викин подъезд проник удачно, Без лишних звонков домофон не работал. У самых дверей все-таки снял неуместную куртку и Позвонил. Те две секунды, пока дверь не открывали, Женька малодушно упрашивал кого-то: Пусть их не будет дома, пусть не сегодня. Но дома были все: и папа Вики, И мама. Правда, на фоне парадно одетого Жени Викины Родители в своем домашнем смотрелись странно, Особенно папа в тренировочном костюме времен Ельцина. "Ой, ты кто?" Спросил простодушный папа. "Я... Мы с Викторией учимся вместе". "Дааа, мама сделала стойку, Вика не говорила, Что у них учатся такие элегантные молодые люди. Только ее сейчас нет". "А я к вам. У меня серьезный разговор". Если бы последующую сцену удалось снять скрытой Камерой, она точно получила бы "Оскар" за актерскую Игру первого и второго планов. Когда Женя заявил, что просит руки Виктории, Э, Эдуардовны, "Да спасибо, просто волнуюсь", Руки Виктории Эдуардовны, на первый план вышла мама. На ее лице произошел целый танец эмоций, Которые не сменяли друг друга, а причудливо Смешивались: счастье с удивлением, Растерянность с гордостью, ликование со страхом. Папа с его выпученными глазами мог претендовать Только на второй план, а точнее, На роль декораций. Зато когда Женя перешел к обещаниям заботиться о Ребенке и твердой решимости не допустить аборта, Мама свалила в тень и старалась не отсвечивать, Потому что на первый план вышел, Нет, обрушился папа. Каким-то чудом он удержался в рамках цензурной Лексики, но интонации, с которыми Викин папа Произносил "козел", "переспал" и "придушу", Интонации сделали бы честь любому слесарю, Причем слесарю, который пришел за зарплатой и Выяснил, что она задерживается на неопределенный Срок. Женька старательно держал бесстрастное лицо и Тупо повторял: "Это мой ребенок, У него должен быть отец". Тогда Викин папа высказался в том смысле, Что сейчас некоторых аистов он отправит полетать с Балкона. И держать лицо стало тяжело. Женя еще раз порадовался, что к френчу галстук не Полагается, иначе все закончилось бы очень быстро. А так отцу Вики пришлось душить отца собственного Внука голыми руками. Мама визжала и пыталась оторвать руки мужа от Женькиного горла. Из визга было понятно, чего она боится больше: Что потенциального зятя убьют или что мужа за это Посадят. Возможно и того, и другого. Тут выдержка Женьки отказала окончательно, И он резким движением, как учили на уроках по Самообороне, сорвал руки со своего горла. "Ты еще сопротивляться будешь, Козлина?" взревел Викин папа и схватил первое, Что попало под руку. Это была ваза индийская, металлическая, По виду очень тяжелая, с узким горлышком, Что облегчало использование ее в качестве оружия. Женька дрогнул, сделал шаг назад, И тут его больно стукнуло по затылку. Уже падая, Женька услышал Викин голос: "Ой, это кто? Пап, ты чего?" В чувство Женю приводили даже не оплеухами, Скорее зуботычинами. "Это папа вазой, что ли?" Вяло подумал Женька и открыл глаза. Били его не вазой, а рукой. И не папа, а сама Вика. "Ты что, кретин, наплел? Нет у меня ребенка и не было, тем более От тебя. Просто задержка была. Ясно, придурок?"