Глава 6, Чт. 8

Двор был обнесен низким плетнем, Хотя он помнил время, когда этот плетень казался ему Высокой стеной, и он заглянул в старый садик. Там прибавилось несколько новых кустов и много Цветов, но деревья были те же. Вон старая липа, под которую он любил ложиться, Утомившись беготней по жаркому летнему солнцу. Как хорошо было лежать под этими раскидистыми Ветвями и чувствовать, как веки невольно слипаются От сладкого детского сна. Из домика неслись голоса. Он прислушался, но голоса были чужие, Незнакомые, веселые голоса, а он знал, Что его бедная старуха мать не могла веселиться, Помня, где ее сын. Дверь отворилась, и толпа детей высыпала в садик с Криками и смехом. На пороге показался отец с грудным ребенком на Руках. Вся ватага бросилась к нему и принялась Тащить его в сад, упрашивая поиграть с ними в Прятки. Ссыльный вспомнил, как он прятался в этом самом Садике, стараясь не попасться на глаза своему Пьяному отцу. Он вспомнил, с каким страхом зарывался Он с головой под одеяло. И вдруг грубое слово, звуки ударов и стоны бедной Матери поражали его детский слух. Он отвернулся и пошел прочь. Рыдания давили его грудь, но кулаки были крепко Сжаты, и зубы скрипели от ненависти и гнева. Так вот она, желанная минута возвращения на родину, О которой он так страстно мечтал, ради которой Терпеливо выносил такие страдания. Ни ласкового взгляда, ни одного слова привета и Прощения, ни дружеской руки, ни угла, Где бы преклонить голову. И это там, где он родился и вырос! Что значило его одиночество среди дремучих лесов, Не видавших человеческого лица, в сравнении с тем, Что он переживал теперь? Он понял, что, думая о своей родине, В той далекой земле, где он изнывал под бременем Позора неволи, он представлял ее себе такою, Какой оставил, а не такою, какою может застать, Когда вернется. Печальная действительность наполнила его душу Безнадежным холодом, и последнее мужество покинуло Его. Он не решался расспрашивать, У него не хватило духу пойти к единственному Человеку, от которого он мог ожидать сострадания и Участи. Он тихо поплелся вон из деревни. Избегая дороги, словно преступник, он свернул к реке На знакомую лужайку и, закрыв лицо руками, Упал на траву. Поглощенный своим горем, он не заметил, что на Берегу лежал человек. Человек сделал движение, чтобы взглянуть на Незнакомца. Эдмунс услыхал шелест и поднял голову. Тогда человек сел. Это был сгорбленный старик с желтым сморщенным Лицом. По платью было видно, что он из рабочего Дома. Он казался совсем дряхлым, Но эта дряхлость была скорее последствием разгульной Жизни или болезни, нежели глубокой старости. Он упорно разглядывал незнакомца. Вдруг его тусклые неподвижные глаза загорелись Странным блеском и расширились до того, Что, казалось, готовы были выскочить из орбит. Ошибки быть не могло! Это было выражение непреодолимого животного ужаса. Эдмунс приподнялся, стал на колени и жадно Всматривался в лицо старика. С минуту они молча разглядывали друг друга. Старик был бледен как смерть. Он поднялся на ноги, весь дрожа. Эдмунс тоже вскочил. Старик ступил шаг назад. Эдмунс приблизился к нему. "Скажи что-нибудь, я хочу тебя слышать", Проговорил он глухим прерывающимся голосом. "Отойди", закричал старик со страшным ругательством. Ссыльный подступил ближе. "Отойди", кричал старик не своим голосом. Не помня себя от страха, он поднял палку и Ударил Эдмунса по лицу. "Отец, дьявол", прошипел ссыльный. Как безумный ринулся он вперед и схватил старика за Горло. Но это был его отец, и руки разжались Сами собой. Старик метнулся в сторону с диким Воплем, прозвучавшим в безлюдных полях, Точно вой злого духа. Его лицо почернело, изо рта хлынула кровь. Большое темно-багровое пятно расползалось по траве. Он зашатался и упал. У него лопнула артерия, и когда сын наклонился его Поднять, он был мертв. "В дальнем конце кладбища, там, Где лежит бедная миссис Эдмунс, Продолжал пастор, помолчав, Похоронен человек, прослуживший у меня три года После этого события. Этот человек был истинный христианин, Кроткий, смиренный, искренне сокрушавшийся о своих Прошлых грехах. Пока он был жив, Никто, кроме меня, не знал, кто он и откуда Пришел. Это был Джон Эдмунс, воротившийся Ссыльный".