Семейный суд, Чт. 1

Михаил Салтыков-Щедрин. Господа Головлёвы. Семейный суд. Однажды бурмистр из дальней вотчины Антон Васильев, Окончив барыне Арине Петровне Головлёвой доклад о Своей поездке в Москву для сбора оброков с Проживающих по паспортам крестьян и уже получив от Нее разрешение идти в людскую, вдруг как-то Таинственно замялся на месте, словно бы за ним было Еще какое-то слово и дело, о котором он и Решался, и не решался доложить. Арина Петровна, которая насквозь понимала не только Малейшие телодвижения, но и тайные помыслы своих Приближенных людей, немедленно обеспокоилась. "Что еще?"-спросила она, смотря на бурмистра в упор. "Все-с",-попробовал было отвельнуть Антон Васильев. "Не ври! Еще есть. По глазам вижу". Антон Васильев, Однако ж, не решался ответить и продолжал Переступать с ноги на ногу. "Сказывай, какое еще дело за тобой есть,"- Решительным голосом прикрикнула на него Арина Петровна. "Говори, не виляй хвостом, Сума перемётная". Арина Петровна любила давать прозвища людям, Составлявшим ее административный домашний персонал. Антона Васильева она прозвала перемётной сумой не за То, чтоб он в самом деле был когда-нибудь замечен В предательстве, а за то, что был слаб на Язык. Имение, которым он управлял, Имело своим центром значительное торговое село, В котором было большое число трактиров. Антон Васильев любил попить чайку в трактире, Похвастаться всемогуществом своей барыни и во время Этого хвастовства незаметным образом проверался. А так у Арины Петровны постоянно были в ходу Различные тяжбы, то частенько случалось, Что болтливость доверенного человека выводила наружу Барынины военные хитрости прежде, Нежели они могли быть приведены в исполнение. "Есть, действительно,"-пробормотал наконец Антон Васильев. "Что? Что такое?"-взволновалась Арина Петровна. Как женщина властная, притом в сильной степени Одаренная творчеством, она в одну минуту нарисовала Себе картину всевозможных противоречий и Противодействий сразу так усвоила себе эту мысль, Что даже побледнела и вскочила с кресла. "Степан Владимирович, дом-то в Москве продали,"- Доложил бурмистр с расстановкой. "Ну?" "Продали-с". "Почему? Как? Не мни, сказывай!" "За долги. Так нужно полагать. Известно, за хорошие дела продавать не станут". "Стало быть, полиция продала? Суд?" "Стало быть, что так. Сказывают, в восьми тысячах с аукциона дом-то Пошел". Арина Петровна грузно опустилась в кресло и Уставилась глазами в окно. В первые минуты известие это, по-видимому, Отняло у нее сознание. Если бы ей сказали, что Степан Владимирович Кого-нибудь убил, что головлёвские мужики Взбунтовались и отказываются идти на барщину, Или что крепостное право рушилось, И тут она не была бы до такой степени Поражена. Губы ее шевелились, глаза смотрели куда-то Вдаль, но ничего не видели. Она не приметила даже, что в это самое время Девчонка Дуняшка ринулась было с разбега мимо окна, Закрывая что-то передником, и вдруг, Завидев барыню, на мгновение закружилась на одном Месте и тихим шагом поворотила назад. В другое время этот поступок вызвал бы целое Следствие. Наконец она, однако, опамятовалась и произнесла: "Какова потеха?" После чего опять последовало несколько минут Грозового молчания. "Так ты говоришь, полиция за восемь тысяч дом-то Продала?"-переспросила она.