Семейный суд, Чт. 4

Степан Владимирович, старший сын, об котором Преимущественно идет речь в настоящем рассказе, Слыл в семействе под именем Степки Балбеса и Степки Озорника. Он очень рано попал в число постылых и С детских лет играл в доме роль не то Парии, не то шута. К несчастью, это был даровитый малый, Слишком охотно и быстро воспринимавший впечатления, Которые вырабатывала окружающая среда. От отца он перенял неистощимую проказливость, От матери способность быстро угадывать слабые Стороны людей. Благодаря первому качеству он скоро сделался Любимцем отца, что еще больше усилило нелюбовь к Нему матери. Часто во время отлучек Арины Петровны По хозяйству отец и подросток сын удалялись в Кабинет, украшенный портретом Баркова, Читали стихи вольного содержания и судачили, Причем в особенности доставалось ведьме, То есть Арине Петровне. Но ведьма, словно чутьем, угадывала их занятия. Неслышно подъезжала она к крыльцу, подходила на Цыпочках к кабинетной двери и подслушивала веселые Речи. Затем следовало немедленное и жестокое Избиение Степки Балбеса. Но Степка не унимался. Он был нечувствителен ни к побоям, Ни к увещаниям, и через полчаса опять принимался Куролесить. То косынку у девки Анютки изрежет в Куски, то сонной Васютке мух в рот напустит, Заберет на кухню и стянет там пирог. Арина Петровна из экономии держала детей впроголодь, Который, впрочем, тут же разделит с братьями. "Убить тебя надо", постоянно твердила ему Арина Петровна. "Убью и не отвечу. И царь меня не накажет за это". Такое постоянное принижение, встречая почву мягкую, Легко забывающую, не прошло даром. Оно имело в результате не озлобление, Не протест, а образовало характер рабский, Податливый до буффонства, не знающий чувства меры и Лишенный всякой предусмотрительности. Такие личности охотно поддаются всякому влиянию и Могут сделаться чем угодно: пропойцами, Попрошайками, шутами и даже преступниками. Двадцати лет Степан Головлев кончил курс в одной из Московских гимназий и поступил в университет. Но студенчество его было горькое. Во-первых, мать давала ему денег ровно столько, Сколько требовалось, чтобы не пропасть с голода. Во-вторых, в нем не оказывалось ни малейшего позыва К труду, а взамен того гнездилась проклятая Талантливость, выражавшаяся преимущественно в Способности к передразниванию. В-третьих, он постоянно страдал потребностью Общества и ни на минуту не мог оставаться наедине С самим собой. Поэтому он остановился на легкой роли Приживальщика и pis assez, нахлебник, И благодаря своей податливости на всякую штуку скоро Сделался фаворитом богатеньких студентов. Но богатенькие, допуская его в свою среду, Все-таки разумели, что он им не пара, Что он только шут. И в этом именно смысле Установилась его репутация. Ставший однажды на эту почву, он, Естественно, тяготел все ниже и ниже, так что к Концу четвертого курса вышутился окончательно. Тем не менее, благодаря способности быстро Схватывать и запоминать слышанное, он выдержал Экзамен с успехом и получил степень кандидата. Когда он явился к матери с дипломом, Арина Петровна только пожала плечами и промолвила: "Дивлюсь". Затем, продержавшись месяц в деревне, Отправила его в Петербург, назначив на прожиток по Сто рублей ассигнациями в месяц. Начались скитания по департаментам и канцеляриям. Протекций у него не было, охоты пробить дорогу Личным трудом никакой. Праздная мысль молодого человека до того отвыкла Сосредоточиваться, что даже бюрократические Испытания вроде докладных записок и экстрактов из Дел оказывались для нее непосильными. Четыре года бился Головлев в Петербурге и, Наконец, должен был сказать себе, что надежды Устроиться когда-нибудь выше канцелярского чиновника Для него не существует. В ответ на его сетования Арина Петровна написала Грозное письмо, начинавшееся словами: "Я зараньше в сем была уверена", И кончавшееся приказанием явиться в Москву.