Семейный суд, Чт. 5

Там в совете излюбленных крестьян было решено Определить Степку Балбеса в надворный суд, Поручив его надзору Подьячева, Который исстари ходатайствовал по головлевским Делам. Что делал и как вел себя Степан Владимирович В надворном суде неизвестно, но через три года его Уж там не было. Тогда Арина Петровна решилась на крайнюю меру. Она выбросила сыну кусок, который, Впрочем, в то же время должен был изображать собою И родительское благословение. Кусок этот состоял из дома в Москве, За который Арина Петровна заплатила двенадцать тысяч Рублей. В первый раз в жизни Степан Головлев вздохнул Свободно. Дом обещал давать тысячу рублей серебром Дохода, и сравнительно с прежним эта сумма Представлялась ему чем-то вроде заправского Благосостояния. Он с увлечением поцеловал у маменьки Ручку. "То-то же, смотри у меня, Балбес, не жди больше ничего", Молвила при этом Арина Петровна и обещала оправдать Оказанную ему милость. Но, Увы, он так мало привык обращаться с деньгами, Так нелепо понимал размеры действительной жизни, Что сказочной годовой тысячи рублей достало очень Ненадолго. В какие-нибудь четыре-пять лет он Прогорел окончательно и был рад-радехонек поступить В качестве заместителя в ополчение, которое в это Время формировалось. Ополчение, впрочем, дошло только до Харькова, Как был заключен мир, и Головлев опять вернулся Москву. Его дом был уже в это время продан. На нем был ополченский мундир, Довольно, однако ж, потертый, на ногах сапоги Навыпуск и в кармане сто рублей денег. С этим капиталом он поднялся было на спекуляцию, То есть стал играть в карты и невдолге проиграл Все. Тогда он принялся ходить по зажиточным Крестьянам матери, жившим в Москве своим хозяйством. У кого обедал, у кого выпрашивал четверку табаку, У кого по мелочи занимал. Но наконец наступила минута, когда он, так сказать, Очутился лицом к лицу с глухой стеной. Ему было уже под сорок, и он вынужден был Сознаться, что дальнейшее бродячее существование для Него не по силам. Оставался один путь в Головлево. После Степана Владимировича старшим членом Головлевского семейства была дочь Анна Владимировна, О которой Арина Петровна тоже не любила говорить. Дело в том, что на Аннушку Арина Петровна имела Виды, а Аннушка не только не оправдала ее надежд, Но вместо того на весь уезд учинила скандал. Когда дочь вышла из института, Арина Петровна Поселила ее в деревне в чаянии сделать из нее Дарового домашнего секретаря и бухгалтера. Вместо того Аннушка в одну прекрасную ночь бежала из Головлева с корнетом Улановым и повенчалась с ним. "Так, без родительского благословения, Как собаки, и повенчались", сетовала по этому случаю Арина Петровна. "Да хорошо еще, Что кругом на лое-то муженек обвел. Вдруг бы попользовался, да и был таков. Ищи его потом до свищи." И с дочерью Арина Петровна поступила столь же Решительно, как и с постылым сыном. Взяла и выбросила ей кусок. Она делила ей капитал пять тысяч и деревнюшку в Тридцать душ с упалою усадьбой, В которой изо всех укондулой не было ни одной Живой половицы. Года через два молодые капитал Прожили, и корнет неизвестно куда бежал, Оставив Анну Владимировну с двумя дочерями Близнецами Анькой и Любенькой. Затем и сама Анна Владимировна через три месяца Скончалась, и Арина Петровна волей-неволей должна Была приютить круглых сирот у себя. Что она и исполнила, поместив малюток во флигель и Приставив к ним кривую старуху Палажку.