По-родственному, Чт. 1

По-родственному. Жаркий июльский полдень. На дубровенской барской усадьбе словно все вымерло. Не только досужие, но и рабочие люди разбрелись по Углам и улеглись в тень. Собаки раскинулись под навесом громадной ивы, Стоящей посреди красного двора, и слышно, Как они хлопают зубами, ловя в полусне мух. Даже деревья стоят понурые и неподвижные, Точно замученные. Все окна, как в барском доме, так и в Людских, отворены настежь. Жар так и окачивает сверху горячей волной. Земля, покрытая коротенькой опаленной травою, Пылает. Нестерпимый свет, словно золотистою дымкой, Задернул окрестность, так что с трудом можно Различать предметы. И барский дом, когда-то выкрашенный серой краской и Теперь побелевший, и маленький палисадник перед Домом, и березовые рощи, отделенные от усадьбы Проезжей дорогой, и пруд, и крестьянский поселок, И ржаное поле, начинающееся сейчас за околицей, Все тонет в светящейся мгле. Всякие запахи, начиная с благоуханий цветущих лип и Кончая миазмами скотного двора, Густой массой стоят в воздухе. Нет ни звука, только с кухни доносится дробное Отбивание поварских ножей, предвещающее неизменную Окрошку и битки за обедом. Внутри господского дома царствует бесшумная тревога. Старуха барыня и две молодые девушки сидят в Столовой и, не притрогиваясь к вязанию, Брошенному на столе, словно застыли в ожидании. В девичьей две женщины занимаются приготовлением Горчичников и примочек, и мерное звяканье ложек, Подобно крику сверчка, прорезывается сквозь общее Оцепенение. В коридоре осторожно двигаются девчонки На босу ногу, перебегая по лестнице из антресолей в Девичью и обратно. По временам сверху раздается крик: "Что ж, горчичники! Соснули, а?" И вслед за тем стрелой промчится девчонка из Девичьей. Наконец слышится скрип тяжелых шагов по Лестнице, в столовую входит полковой доктор. Доктор человек высокий, широкоплечий, С крепкими румяными щеками, которые так и прыщут Здоровьем. Голос у него звонкий, Походка твердая, глаза светлые, веселые, Губы полные, сочные. Вид открытый. Это жуир в полном смысле слова, Несмотря на свои пятьдесят лет. Жуир, который прежде не отступал и долго еще не Отступит ни перед какой попойкой, Ни перед каким объедением. Одет по летнему щеголем в пикейный сюртучок Необычайной белизны, украшенный светлыми гербовыми Пуговицами. Он входит, причмокивая губами и присасывая языком. "Вот что, голубушка, Принеси-ка нам водочки да закусить что-нибудь", Отдает он приказание, останавливаясь в дверях, Ведущих коридор. "Ну что? Как?" тревожно спрашивает старуха барыня. "У Бога милости без конца, Арина Петровна", Отвечает доктор. "Как же это? Стало быть..." "Да так же. Денька два-три протянет, а потом Шабаш". Доктор делает многозначительный жест рукою и Вполголоса мурлыкает: "Кувырком, Кувырком, кувырком полетит". "Как же это так? Лечили, лечили доктора и вдруг..." "Какие доктора?" "Земский наш, да вот городовой приезжал". "Доктора... Кабы ему месяц назад завалоку здоровенную соорудить, Был бы жив". "Неужто ж так таки ничего и нельзя?" "Сказал: у Бога милости много, а больше ничего Прибавить не могу". "А может быть, и подействует?" "Что подействует?" "А вот что теперь горчичники эти..." "Может быть-с". Женщина в черном платье и в черном платке приносит Поднос, на котором стоят графин с водкой и две Тарелки с колбасой и икрой. При появлении ее разговор смолкает. Доктор наливает рюмку, высматривает ее на свет и Щелкает языком. "За ваше здоровье, Маменька", говорит он, обращаясь к старухе барыне и Проглатывая водку. "На здоровье, батюшка". "Вот от этого самого Павел Владимирович и погибает в Цвете лет. От водки от этой", говорит доктор, Приятно морщась и тыкая вилкой в кружок колбасы.