Золотой ключик, или приключения буратино, Pt. 25

Буратино первый раз в жизни приходит в Отчаяние, но все кончается благополучно. Глупый петух уморился, едва бежал, Разинув клюв. Буратино отпустил наконец его помятый хвост. Ступай, генерал, к своим курам. И один пошел туда, где сквозь листву ярко блестело Лебединое озеро. Вот и сосна на каменистом пригорке, Вот и пещера. Вокруг разбросаны наломанные ветки, Трава примята следами колес. У Буратино отчаянно забилось сердце. Он соскочил с пригорка, заглянул под корявые корни. Пещера была пуста: Ни Мальвины, ни Пьеро, ни Артемона, Только валялись две тряпочки. Он их поднял. Это были оторванные рукава от Рубашки Пьеро. Друзья кем-то похищены, они погибли. Буратино упал ничком, нос его глубоко воткнулся В землю. Ой! Он только теперь понял, как дороги ему друзья. Пусть Мальвина занимается воспитанием, Пусть Пьеро хоть тысячу раз подряд читает стишки. Буратино отдал бы даже золотой ключик, Чтобы увидеть снова друзей. Около его головы бесшумно поднялся рыхлый бугорок Земли, вылез бархатный крот с розовыми ладонями, Пискливо чихнул три раза и сказал: Я слеп, но я отлично слышу. Сюда приезжала тележка, запряженная овцами. В ней сидел Лис, губернатор города Дураков, И сыщики. Губернатор приказал: "Взять негодяев, Которые поколотили моих лучших полицейских при Исполнении обязанностей. Взять!" Сыщики ответили: "Тяв", Бросились в пещеру, и там началась отчаянная возня. Твоих друзей связали, кинули в тележку вместе с Узлами и уехали. Что за польза была лежать, Завязив нос в земле? Буратино вскочил и побежал по следам колес, Обогнул озеро, вышел на поле с густой травой. Шел, шел. У него не было никакого плана в голове. Надо спасти товарищей, вот и все. Дошел до обрыва, откуда позапрошлой ночью сорвался в Лопухи. Внизу увидел грязный пруд, Где жила черепаха Тортилла. По дороге к пруду спускалась тележка. Ее тащили две худые, как скелеты, Овцы с ободранной шерстью. На козлах сидел жирный кот с надутыми щеками в Золотых очках. Он служил при губернаторе тайным нашептывателем в Ухо. Позади него важный Лис, губернатор. На узлах лежала Мальвина, Пьеро и весь Забинтованный Артемон. Всегда такой расчесанный, хвост его волочился Кисточкой по пыли. Позади тележки шли два сыщика добермана-пинчера. Вдруг сыщики подняли собачьи морды и увидели Наверху обрыва белый колпачок Буратино. Сильными прыжками пинчеры начали взбираться по Крутому косогору, но прежде чем они доскакали до Верха, Буратино, а ему уже никуда не скрыться, Не убежать, сложил руки над головой и ласточкой с Самого крутого места кинулся вниз, В грязный пруд, затянутый зеленой ряской. Он описал в воздухе кривую и, конечно, Угодил бы в пруд под защиту тетки Тортиллы, Если бы не сильный порыв ветра. Ветер подхватил легонького деревянного Буратино, Закружил, завертел его двойным штопором, Швырнул в сторону, и он, падая, Шлепнулся прямо в тележку на голову губернатора Лиса. Жирный кот в золотых очках от Неожиданности свалился с козел, И так как он был подлец и трус, То притворился, что упал в обморок. Губернатор Лис, тоже отчаянный трус, С визгом кинулся удирать по косогору и тут же Залез в барсучью нору. Там ему пришлось несладко: барсуки сурово Расправляются с такими гостями. Овцы шарахнулись, тележка опрокинулась, Мальвина, Пьеро и Артемон вместе с узлами покатились В лопухи. Все это произошло так быстро, что вы, Дорогие читатели, не успели бы сосчитать всех Пальцев на руке. Доберманы-пинчеры огромными прыжками кинулись вниз с Обрыва. Подскочив к опрокинутой тележке, Увидели жирного кота в обмороке, Увидели в лопухах валяющихся деревянных человечков и Забинтованного пуделя. Но нигде не было видно губернатора Лиса. Он исчез, будто сквозь землю провалился тот, Кого сыщики должны охранять как зеницу ока. Первый сыщик, подняв морду, издал собачий вопль Отчаяния. Второй сыщик сделал то же самое. Они кинулись и обыскали весь косогор, Снова тоскливо взвыли, Потому что им уже мерещились плетка и железная Решетка. Униженно виляя задами, Они побежали в город дураков, чтобы наврать в Полицейском отделении, будто губернатор был взят на Небо живым. Так по дороге они придумали в свое оправдание. Буратино потихоньку ощупал себя. Ноги, руки были целы. Он пополз в лопухи и освободил от веревок Мальвину И Пьеро. Мальвина, не говоря ни слова, Обхватила Буратино за шею, но поцеловать не могла: Помешал его длинный нос. У Пьеро по локоть были оторваны рукава, Белая пудра осыпалась со щек, и оказалось, Что щеки у него обыкновенные, румяные, Несмотря на его любовь к стихам. "Я здорово дрался, грубым голоском сказал Он. Кабы мне не дали подножку, Нипочем бы меня не взять". Мальвина подтвердила: "Он дрался как лев". Она обхватила Пьеро за шею и поцеловала в обе Щеки. "Довольно, довольно лизаться! Проворчал Буратино. Бежимте, Артемона потащим за хвост". Они ухватились все трое за хвост несчастной Собаки и потащили ее по косогору наверх. "Пустите, я сам пойду. Мне так унизительно", стонал забинтованный пудель. "Нет, нет, ты слишком слаб". Но едва они взобрались до половины косогора, Наверху показались Карабас-Барабас и Дуремар. Лиса Алиса показывала лапкой на Беглецов. Кот Базилио щетинил усы и отвратительно шипел. "Вот так ловко! Захохотал Карабас-Барабас. Сам золотой ключик Идет мне в руки". Буратино торопливо придумал, как выпутаться из новой Беды. Пьеро прижал к себе Мальвину, Намереваясь дорого продать жизнь. На этот раз не было никакой надежды на спасение. Дуремар хихикал наверху косогора. Больную собачку пуделя, сеньор Карабас-Барабас, Вы мне отдайте, я ее брошу в пруд к Пиявочкам, чтобы мои пиявочки Разжирели. Толстому Карабасу-Барабасу лень было спускаться Вниз. Он манил беглецов пальцем, Похожим на сардельку: Идите, идите ко Мне, Деточки. "Ни с места! приказал Буратино. Погибать так весело. Пьеро, говори какие-нибудь свои самые гадкие стишки. Мальвина, хохочи во всю глотку". Мальвина, несмотря на некоторые недостатки, Была хорошим товарищем. Она вытерла слезы и засмеялась очень Обидно для тех, кто стоял наверху косогора. Пьеро сейчас же сочинил стихи и завыл Неприятным голосом: "Лису Алису Жалко, плачет по ней палко. Кот Базилио нищий, вор гнусный, Котище. Дуремар наш дурачок, безобразнейший сморчок. Карабас, ты Барабас, не боимся очень вас". В то же время Буратино кривлялся и дразнился: Директор кукольного театра, старый пивной бочонок, Жирный мешок, набитый глупостью, Спустись, спустись к нам, я тебе наплюю в драную Бороду. В ответ Карабас-Барабас страшно зарычал. Дуремар поднял тощие руки к небу. Лиса Алиса криво усмехнулась: Разрешите свернуть шеи этим нахалам. Да, разрешите ей. Еще минута, и все было бы кончено. Вдруг со свистом промчались стрижи: Здесь! Здесь! Над головой Карабаса-Барабаса пролетела сорока, Громко тараторя: Скорее, скорее, Скорее! И наверху косогора появился Старый папа Карло. Рукава у него были засучены, в руке сучковатая Палка, брови нахмурены. Он плечом толкнул Карабаса-Барабаса, Локтем Дуремара, дубинкой вытянул по спине Лису Алису, сапогом швырнул в сторону кота Базилио. После этого, нагнувшись и глядя с косогора Вниз, где стояли деревянные человечки, Сказал радостно: Сын мой, Буратино, плутишка, ты Жив и здоров. Иди же скорее ко мне.