Улей из родного говна E

Ммм. А, Ааа. Ааа. Грех ламедио сделал из бабы зверя, Где полуживые ползут с топором в черепе, Где на правом и левом плече черти и из Праха порох с кислым запахом смерти. Самый страшный человек тот, кто станет преданным Фанатом ансамбля Глебовские ноги. Самый страшный человек тот, кто не стонет, Когда шкалит предел последней боли. В электрощиток ударил отверткой, Захлебнулся в оранжевом соке отвертки. Душа ушла в пятки, потом в легкие, Потом родятся другие уёбки. Вокруг костра сотня шаманов, шми-шми-шма, Шми-шми-шма. Ты язык их не понимаешь, Внутрь лезет питон. Двенадцать сантиметров удовольствия между твоих ног. Воздух заряжен, тебя всю корежит. Обстановка нас мажет, я обезвожен. Прошлое вижу, где рождаюсь в капусте. Не отпустит этот вязкий туман. В голове одна мысль: вспомнить бы алфавит. А, Б, В, Г. Глебовские ноги исчезают во тьме. Я не сяду с тобой в одном поле срать. Я не знаю тебя, твои щи мне не катят. Окропил водой своих мыслей котел. Я смыл все дерьмо, и теперь мне легко. Достаю из штанов свой крапленый валет. Жизни треснул шов, не долетая стрит. Эту пьесу затянули, а значит нам пора улетать Обратно в улей из родного говна. Выступление на сцене, где локоть это дед. Тут праздник веселья и голкон прогресс. Как джины в лампе на дно упали камнем. Заебались мы ждать, когда училка рассадит. Я просыпаюсь перед квадратным белым пультом. Передо мной стоит Тина кондилом бараком. В этот момент в зал заходит Пахом и приносит Покушать. Я засовываю Тине свой болт под самый Глуше. Блядь, убеги не кричи, я развалишь суши. Замухры тут я, Пахом, пододвинь чашку поближе. Пускай Тина в ней отражение свое ищет и лижет, И лижет. Бля, Пахом, помогай. После этих текстов мне дорога закрыта рай, Но я не рою могилу раньше времени. Только, пожалуйста, Тина, забеременей. Я выстрелил в нее на глазах у детей. Пока, Тина. Пока, Тина.