День девятый, Чт. 5

Новелла пятая. Каладрина влюбился в одну девушку, а Бруно дает ему Заговор. Лишь только он прикоснулся им к ней, Она пошла за ним. Захваченный женой, он вступает с ней в сильное и Докучливое препирательство. Когда кончилась небольшая новелла Нейфилы, И общество обошлось по поводу ее без смеха и Долгих разговоров, королева, обратившись к Фьянэтти, Приказала ей продолжать. Она весело ответила, что сделает это охотно, И начала: "Милейшие дамы, я полагаю, вы знаете, Что сколько бы ни говорено было об известном Предмете, он все же будет нравиться и даже более, Если тот, кто желает о нем говорить, сумеет выбрать Подобающее тому время и место. Потому приняв во внимание, зачем мы собрались сюда, Ибо мы сошлись на веселье и утеху, А не на что иное, я думаю, что всему, Что может принести утеху и довольствие, Здесь подобающее место и время, и что хотя тысячу Раз рассказывали о том предмете, он не может не Позабавить, если о нем расскажут еще столько же. Вот почему, хотя о деяниях Каладрина среди нас много Говорилось, я, поминая недавно сказанное Филострата, Что все они потешны, решаюсь к рассказанным Присоединить еще одну новеллу, которую, Если б я захотела и прежде, и теперь отдалиться От действительного факта, я сумела бы и смогла Сочинить и рассказать под другими именами. Но так как в рассказе удаление от истинны Происшествий сильно умаляет удовольствие слушателей, Я расскажу вам ее, опираясь на выраженные выше Доводы, в ее настоящем виде. Николо Карнакини, наш согражданин и богатый человек, Владел, в числе других прекрасных имений, Одним поместьем в Камерате, где велел построить Приличный красивый дом, а с Бруно и Буфальмако Договорился, чтобы они расписали его весь. А так как работы было много, они пригласили еще Нелло и Каладрина и принялись за дело. Хотя там было несколько комнат с постелями и другим Необходимым и жила старая служанка в качестве Сторожа дома, но так как другой челяди не было, То сын упомянутого Николо по имени Филиппо, Человек молодой и неженатый, водил туда порой для Своего удовольствия какую-нибудь женщину и, Продержав ее день или два, отсылал назад. И вот случилось однажды, что он привел с собою Одну женщину по имени Николозу, Которую какой-то негодяй по имени Мандьоне держал Для себя в одном доме в Камальдоли, Ссужая ею других. Она была красива, хорошо одевалась и для своего Положения обладала хорошими манерами и даром слова. Когда однажды в полдень, выйдя из комнаты в белой Юбке с подколотыми на голове волосами, Она мыла себе руки и лицо у колодца, что Был во дворе дома, случилось, что и Каладрина явился Туда по воду и дружелюбно поздоровался с ней. Она, ответив ему, засмотрелась на него более потому, Что Каладрина показался ей человеком странным, Чем по какому-нибудь иному желанию. Каладрина стал глядеть на нее и, Так как она показалась ему красивой, старался там Замешкаться и не возвращался к товарищам с водой, Но, не зная ее, не осмелился с нею заговорить. Она заметила его взгляды и, чтобы подшутить над ним, Порой сама заглядывалась на него, испуская тихие Вздохи. Вследствие этого Каладрина внезапно так в Нее втяпался, что ушел со двора не прежде, Как когда Филиппо позвал ее к себе. Вернувшись к работе, Каладрина то и дело пыхтел. Бруно заметил это, ибо следил за всяким движением Каладрина, так как ему доставляло потеху все, Что бы тот ни делал, и говорит ему: "Кой дьявол с тобою делается, друг Каладрина? Ты только и знаешь, что пыхтишь". На это Каладрина ответил: "Кабы найти мне, товарищ, кого-нибудь, Кто бы мне помог, хорошо бы мне было". "Как так?" спросил Бруно. Каладрина продолжал: "Об этом не надо говорить Никому. Есть здесь девушка красивее феи, Которая так страстно в меня влюбилась, Что тебе показалось бы за диво. Я сейчас только заметил это, когда ходил по воду". "Вот как, сказал Бруно. Смотри, не живет ли она с Филиппо". "И мне так сдается, говорит Каладрина, потому что он Позвал ее, и она пошла к нему в комнату. Но чему это мешает? Я бы потягался в таком деле и с Богом, Не только что с Филиппо. Скажу тебе по правде, товарищ: уж так она мне Нравится, что и сказать нельзя". Тогда Бруно говорит: "Я для тебя, Друг, разузнаю, кто она такая. Если она любовница Филиппо, устрою твое дело в двух Словах, потому что мы с нею большие приятели. Но как сделать, чтобы Буфальмако о том не проведал? Я не могу сказать с ней слова, Чтобы и он не был при том". "Буфальмако меня не заботит, отвечал Каладрина. А будем сторожиться Нелло: он родственник Тессы и Мог бы нам испортить все дело". "Правду ты говоришь", ответил Бруно. Между тем Бруно знал, кто она такая, Ибо видел, как она прибыла, да и Филиппо о Том ему рассказал. Потому когда Каладрина на короткое время отошел от Работы, чтобы пойти поглядеть на нее, Бруно обо всем передал Нелло и Буфальмако, И они вместе сговорились втихомолку, Что им следовало проделать над ним по поводу этого Его увлечения. Когда он вернулся, Бруно тихо спросил его: "Видел ты ее?" "Да, говорит Каладрина, извела она меня". Говорит Бруно: "Пойду я погляжу, та ли она, Как я думаю. Если та, то предоставь мне все Устроить". Сойдя вниз и встретив ее вместе с Филиппо, он подробно сообщил им, кто такой Каладрина И что он им сказал, и условился с ними, Что каждому из них говорить и делать. Чтобы потешиться и позабавиться над его Влюбленностью. Возвратившись к нему, Он сказал: "Это она и есть. Потому надо устроить это очень осторожно, Ибо если Филиппа догадается, всей воды Арно не Хватило бы, чтобы обелить нас. Но что же желаешь ты, чтобы я передал ей От тебя, если мне случится заговорить с ней?" Каладрина ответил: "Скажи ей, во-первых, Что я желаю ей тысячу мер того добра, От которого родятся люди, а затем, что я ее Покорный слуга. Да спроси, не хочет ли она чего? Понял ты меня?" "Да, дай мне все уладить", Отвечал Бруно. Когда наступил час ужина и они, Оставив работу, сошли во двор, где находились Филиппа и Никколозо. Они замешкались там ради Каладрина. Каладрина стал глазеть на Никколозу, делая столько и Таких невиданных жестов, что догадался бы и слепой. Она со своей стороны делала все, что, казалось, Должно было воспламенить его. И, будучи предупреждена Бруно, сильно потешалась над Его выходками, тогда как Филиппа, Буфальмако и другие притворились беседующими и не Обращающими на то никакого внимания. По некотором времени, к великому горю Каладрина, Они ушли. Когда они направлялись к Флоренции, Бруно сказал им: "Говорю тебе, Ты заставляешь ее таять, как лед от солнца. Клянусь Богом, если бы ты принес сюда свою гитару Да спел бы несколько твоих любовных канцон, То заставил бы ее выпрыгнуть из окна, Чтобы прийти к тебе". "Разве правда, Товарищ, спросил Каладрина, не принести ли мне ее, Как ты полагаешь?" "Разумеется", отвечал Бруно. На это Каладрина сказал: "Ты вот не верил тому Сегодня, когда я тебе говорил. А я убежден, товарищ, что лучше всякого другого умею Сделать, что хочу. Кому другому удалось бы так скоро Влюбить в себя такую женщину, как она? Не сделать того ей, ей, тем молодым бахвалам, Что шляются взад и вперед, а в тысячу лет Не сумели бы сосчитать трех пригоршни орехов. Хочется мне, чтобы ты поглядел немного, каков я буду С гитарой. Вот так будет штука! Пойми хорошенько, ведь я еще не так стар, Как тебе кажусь. Она это отлично заприметила, Но я ей еще лучше докажу это, когда запущу В нее коготь. Клянусь Христовым телом, я сыграю с ней такую игру, Что она забегает за мной, как дурочка за ребенком". "О да, ответил Бруно. Ты ее заковыряешь. Мне так видится, что ты начнешь кусать своими Зубами, что твои скрипичные колки, Ее алый ротик, ее щечки, похожие на розы, А затем и всю ее проглотишь". Слушая эти слова, Каладрина словно испытывал все это Наяву и ходил, подпевая и подпрыгивая, Такой веселый, что вот-вот его выпрет из кожи. На следующий день, принеся гитару, он к великому Удовольствию всего общества спел под ее звуки Несколько канцон. Короткое время он дошел до такого вожделения частых С ней свиданий, что вовсе не работал и тысячу Раз в день подходил то к окну, то к Двери или выбегал на двор, чтобы повидать ее. А та, действуя по научению Бруно, Очень ловко давала к тому повод. Со своей стороны, Бруно отвечал на его послания, А иногда приносил таковые же и от нее, Когда ее там не было. Как то случалось по большей части, он доставлял ему Письма будто от нее, в которых подавал ему большие Надежды на исполнение его желаний, рассказывая, Что она теперь дома у своих родителей, Где им нельзя видеться. Таким-то образом, Бруно и Буфальмако, Руководившие всем делом, извлекли из деяний Каладрина величайшую для себя потеху, Иногда заставляя его дарить себе, Будто по просьбе милой, то гребень из слоновой Кости, то кошелек или ножичек и другие подобные Мелочи, и, наоборот, приносили ему фальшивые дешевые Колечки, что доставляло Каладрино великую радость. Кроме того, они получали от него хорошие закуски и Другие угощения с тем, чтобы они ратовали за его Дело. Когда таким путем они продержали его месяцев около Двух, ничего более не сделав, Каладрино, Заметив, что работа подходит к концу и рассчитав, Что если до ее окончания он не достигнет цели Своей любви, ему это никогда более не удастся, Стал сильно приставать и торопить Бруно. Вследствие этого, когда девушка явилась к Бруно, Наперед уговорившись с ней и с Филиппа, что следует Предпринять, сказал Каладрино: "Видишь ли, товарищ, эта женщина тысячу раз обещала Мне непременно исполнить то, о чем ты просишь, А ничего не делает. Кажется мне, Она водит тебя за нос, потому, так как она Не исполняет обещания, мы, коли желаем, Принудим ее к тому, хочет она или не хочет". Каладрина отвечал: "Сделай милость, Бога ради, лишь бы поскорее". Бруно говорит: "Хватит ли у тебя мужества Прикоснуться к ней ладанкой, которую я тебе дам?" "Разумеется", ответил Каладрина. "В таком случае, сказал Бруно. Принеси мне немного пергамента из кожи недоношенного Ягненка, живую летучую мышь, три зерна ладана и Благословенную свечу, и дай мне все устроить". Весь следующий вечер Каладрина простоял со своей Ловушкой, чтобы поймать летучую мышь, И словил ее, наконец, вместе с другими вещами отнес Ее к Бруно. Уйдя в свою комнату, Бруно написал На том пергаменте какие-то небылицы каракулями и, Отнеся его к Каладрино, сказал: "Знай, Каладрина, коли ты коснешься ее этим писанием, Она тотчас же пойдет за тобой и сделает все, Что ты хочешь Потому если Филиппо отправится сегодня Куда-нибудь, приступи к ней и, Дотронувшись до нее, пойди в сарай с-с соломой, Что здесь рядом. Это место лучше других. Туда никто никогда не заходит. Увидишь, она туда явится. А как придет, сам знаешь, что тебе делать. Каладрина обрадовался как никто на свете и, Взяв рукописание, сказал: "Теперь, Товарищ, дело за мной". Нелло, которого Каладрина сторожился, Потешался над ним, как и другие, и сам помогал Сыграть над ним шутку. Потому по распоряжению Бруно он отправился во Флоренцию к жене Каладрина и сказал ей: "Тесса, ты помнишь, как без всякой причины побил Тебя Каладрина в тот день, когда вернулся с камнями С Муньоно. Потому мне хочется, чтоб ты отомстила за себя. Коли ты того не сделаешь, не считай меня более Ни родственником, ни другом. Он влюбился в одну тамошнюю женщину, А она, негодная, часто запирается с ним, И они еще недавно сговорились вскоре сойтись. Я и хочу, чтобы ты пришла туда, Увидала бы его и хорошенько пожурила". Как услышала это жена, дело показалось ей Нешуточным. Вскочив, она принялась кричать: "Ах ты, Уличный разбойник, так вот ты что со мной делаешь. Клянусь Богом, тому не бывать, чтоб я тебе за То не отплатила". Схватив свою накидку в Сопровождении служанки, она скорым шагом отправилась Туда вместе с Нелло. Когда Бруно увидел издали, что она идет, Сказал Филиппо: "Вот и наш союзник". Поэтому Филиппо, зайдя туда, где работал Каладрина и Другие мастера, сказал: "Господа, Мне надо тотчас ехать во Флоренцию. Работайте прилежно". Оставив их, Он спрятался в одном месте, откуда, не будучи Видимым, мог наблюдать, что творит Каладрина. Тот, как только рассчитал, что Филиппо несколько Отъехал, тотчас же спустился во двор, Где встретил Николозу одну. Он вступил с ней беседу, а она, Хорошо зная, что ей делать, подойдя к нему, Была с ним несколько полюбезнее обыкновенного. Тогда Каладрина коснулся ее ладанкой и, Лишь только сделал это, тотчас же направился в Сарай, а Николоза за ним. Когда они вошли, она заперла дверь и, обняв Каладрина, бросила его на бывшую там на полу солому, Вскочила на него верхом и, положив ему руки на Плечи, чтобы не дать ему возможности приблизить к Ней свое лицо, стала на него глядеть как бы Со страстным желанием, говоря: "Дорогой мой Каладрина, сердце ты мое, душа моя, Мое благо и покой. Сколько времени желала я обладать тобою и обнять Тебя волю. Ты своей приветливостью свил из меня Веревку и иссушил мое сердце звуками твоей гитары. Неужели то правда, что ты со мной?" А Каладрина, едва будучи в состоянии двинуться, Говорил: "Сладость души моей, дай мне тебя поцеловать". "Как, однако, ты спешишь", отвечала Николоза. "Дай мне прежде вольно глядеться на тебя, Дай моим глазам насытиться милым видом твоего лица". Бруно и Буфальмако пошли между тем к Филиппо, И все втроем видели и слышали, как было дело. Уже Каладрина готовился было поцеловать Николозу, Как явился Нелло с Моной Тессой. Придя, он сказал: "Клянусь Богом, Они теперь вдвоем". Когда добрались они до входной Двери, жена, взбешенная, схватившись за нее руками, Высадила ее и, войдя, увидела Николозу верхом на Каладрина. Лишь только та заметила ее, тотчас же поднялась и Побежала туда, где находился Филиппо. А Мона Тесса запустила ногти в лицо Каладрина, Еще не успевшего подняться, и исцарапала его, И, схватив за волосы, таская взад и вперед, Принялась говорить: "Поганый ты, Гадкий пес, так ты вот что со мной чинишь, Старый дурак. Будь я проклята, что любила тебя. Так тебе кажется, что тебе дома мало дела, Что ты влюбляешься в других. Что за прелестный любовник! Разве не знаешь ты себя, жалкий ты человек? Разве не знаешь, бедняк, что если выжать тебя, Не выйдет соку даже на подливку? Клянусь Богом, теперь не Тесса объезжала тебя, Другая. Да накажет ее Бог, кто бы она ни Была, потому что, наверное, это должно быть большая Дрянь, если влюбилась такое сокровище, Как ты". Как увидел жену Каладрина, стал ни жив, Ни мертв и не смел защититься от нее. Исцарапанный, оборванный, взъерошенный, он встал и, Подняв свой плащ, стал униженно просить жену, Чтобы не кричала, если не желает, Чтобы его изрубили в куски, потому что женщина, С ним бывшая, жена хозяина дома. "Ладно, отвечала жена, да пошлет тебе и Господь Всякого зла". Бруно и Буфальмако, вольно насмеявшиеся над этим Делом вместе с Филиппо и Николозой, Явились туда будто на крик и после многих уговоров, Усмирив жену, посоветовали Каладрина отправиться во Флоренцию и более сюда не возвращаться, Дабы Филиппо, неравно узнав о том, Не сделал ему чего-либо худого. Так Каладрина и пошел во Флоренцию, Бедный, жалкий, весь общипанный и исцарапанный, И, не осмеливаясь вернуться обратно, Денно и нощно мучимый и тревожимый упреками жены, Принужден был положить конец своей пылкой любви, Дав повод посмеяться над собой товарищам и Николозе, И Филиппо.