День десятый, Чт. 4

Новелла четвертая. Мессер Джентиле деи Каризенди прибыл из Модены Извлекать из гробницы любимую им женщину, Принятую и похороненную за умершую. Оправившись, она родит сына, а мессер Джентили Возвращает ее вместе с ребенком ее мужу Никколуччо Каччанимикко. Всем показалось удивительным делом, Что кто-либо мог оказаться щедрым своей собственной Кровью. И все утверждали, что Натан своим Великодушием поистине превзошел испанского короля и Аббата Клюньи. После того, как об этом много поговорили и так И сяк, король, обратившись к Лауретте, Объявил ей свое желание, чтобы она рассказала, Почему Лауретта тотчас и начала. Юные дамы, нам говорили о великих и прекрасных Делах, и кажется мне, не осталось ничего, О чем бы нам, стоящим на очереди рассказа, Можно было распространиться. Так все новеллы исполнены были повествования высоких Делах великодушия. Если не обратиться нам к любовным делам, Представляющим обильный повод к беседам на разные Сюжеты. Как по этой причине, так и потому, Что к этому нас должны увлекать нарочито наши лета, Я хочу сообщить вам о великодушном поступке одного Влюбленного, поступке, который, Если все взять в расчет, покажется вам не менее Достойным всех рассказанных, если верно то, Что люди отдают сокровища, забывают вражду и, Что гораздо более, полагают в тысячи опасностей Жизнь и честь, и доброе имя, лишь бы обладать Любимым предметом. И так жил Болонье, известнейшем городе Ломбардии, Рыцарь, очень почтенный по своим доблестям и Благородству крови, по имени мессер Джентиле Каризенди, который, будучи молодым человеком, Влюбился в некую благородную даму по имени Мадонну Каталину, жену некоего Никколуччо Каччанимикко. Неудачливым в любви дамы он, почти отчаявшись, Отправился в Модену, куда был позван подэстой. В то время, как Никколуччо не было в Болонье, А его жена, будучи беременной, отправилась в одно Свое поместье милях в трех от города, Случилось, что на нее внезапно напал жестокий недуг, Такой столь сильный, что он угасил в ней всякий Признак жизни. Почему какой-то врач счел ее умершей. А так как ее близкие родственницы говорили, будто Слышали от нее, что она забеременела не так давно, И полагали, что ребенок не мог быть доношен, То, недолго думая, и похоронили ее со многими Слезами, как была в усыпальнице ближней церкви. Об этом один приятель тотчас же сообщил мессеру Джентили, который, хотя и был и нищ ее любовью, Сильно погоревал о ней. И наконец сказал: "Итак, ты умерла, мадонна Каталина. Пока ты была жива, я никогда не был удостоен Твоего взгляда. Потому теперь, Когда ты не можешь противиться мне, мне непременно Надо взять с тебя мертвый поцелуй". Так сказав, он, распорядившись, Чтобы его отъезд оставался в тайне, Ночью сел на коня со своим служителем и, Не останавливаясь, прибыл к месту, где похоронена Была дама. Вскрыв гробницу и осторожно войдя в нее, Он лег рядом с дамой, приблизил свое лицо к Ее лицу и несколько раз поцеловал ее, Проливая обильные слезы. Но, как мы видим, что людские желания не Удовлетворяются никакими границами, А всегда стремятся далее, особливо у влюбленных, Он, решившись не оставаться там более, Сказал: "Почему бы мне не прикоснуться хоть немного к ее Груди, раз я здесь?" Побежденный этим желанием, он положил ей руку на Грудь и, подержав ее некоторое время, почувствовал, Что у нее как будто немного бьется сердце. Отогнав от себя всякий страх и доискиваясь Сознательнее, он заключил, что она, наверное, Не умерла, хотя жизнь казалась ему в ней слабой И незначительной. Потому он, насколько мог Осторожней, извлек ее с помощью своего слуги из Гробницы и, положив ее перед собою на коня, Тайно привез ее в свой дом в Болонью. Здесь жила его мать, достойная и умная женщина, Которая, обстоятельно узнав обо всем от сына и Побуждаемая состраданием, потихоньку с помощью Большого огня и ванн вновь вызвала в ней потухшую Жизнь. Когда она опомнилась, глубоко вздохнув, Сказала: "Увы, где я?" На это почтенная женщина ответила: "Успокойся, Ты в хорошем месте". Та, придя в себя, осматриваясь кругом, не зная Хорошенько, где она, и видя перед собою мессера Джентили, исполнилась удивления и попросила его мать Объяснить ей, каким образом она здесь очутилась. И мессер Джентили подробно рассказал ей обо всем. Опечаленная этим, она по некотором времени Поблагодарила его, как сумела, а затем попросила его Во имя любви, которую он когда-то питал к ней, И его чести, чтобы он не учинил ей в Своем доме ничего противного ее чести и чести ее Мужа, а когда настанет время, отпустил бы ее домой. На это мессер Джентили отвечал: "Мадонна, каковы бы ни были мои желания в прежнее Время, я не намерен ни теперь, ни впредь, Так как Господь сподобил меня такой милости, Что вернул мне вас от смерти к жизни, Чему причиной была любовь, которую я к вам прежде Питал, обращаться с вами ни здесь, Ни в другом месте иначе, как с дорогой сестрой. Но мое благодеяние вам, совершенное этой ночью, Требует некой награды. И потому я желал бы, чтобы вы не отказали Мне в милости, которой я у вас попрошу". На это дама благодушно ответила, что она на то Готова, если только это ей возможно и не противно Чести. Тогда мессер Джентили сказал Мадонна, все ваши родственники, Все жители Болоньи уверены и верят, Что вы умерли, и нет никого, кто бы ждал Вас дома. Вследствие этого я и прошу у вас, Как милости, чтобы вы согласились тайно остаться Здесь при моей матери, пока я не вернусь из Модены, что будет скоро. А причина, почему я вас об этом прошу, та, Что я намерен в присутствии достойнейших граждан Этого города представить вас вашему мужу как дорогой Торжественный подарок. Дама, зная, чем она обязана рыцарю и понимая, Что просьба его честная, хотя и сильно желала Порадовать своей жизнью родственников, Тем не менее решила сделать так, как просил мессер Джентиле, что и обещала своим честным словом. Только что она успела так ответить, как Почувствовала, что пришло время родов, и в скором Времени при нежном уходе матери мессера Джентиле Родила красивого мальчика, что более чем удвоило Радость мессера Джентиле и ее собственную. Мессер Джентиле распорядился, чтобы приготовлено Было все необходимое и за ней ухаживали, Как если бы она была его собственной женой, А сам тайно вернулся в Модену. Отбыв здесь срок своей службы и собираясь вернуться В Болонью, он велел приготовить своем доме в то Утро, когда он должен был приехать, великое и Великолепное пиршество для многих именитых людей Болоньи, в числе которых был и Никколуччо Коччианимико. Когда он вернулся, слез с коня поздоровавшись со Всеми, нашел и свою даму, красивее и здоровее Прежнего, и ее сына здоровым. Он невыразимо веселый посадил своих гостей за стол и Велел роскошно угостить их множеством яств. Когда обед уже приближался к концу, он, Сговорившись наперед с дамой, что намерен сделать, И устроившись с нею, как ей держаться, Так начал речь: "Господа, помнится мне, я слышал когда-то, Что в Персии существует прекрасный, По моему мнению, обычай, и именно следующий. Когда кто-нибудь желает особо почтить своего Приятеля, то приглашает его к себе в дом и Там показывает ему все, что у него есть самого Дорогого, будь то его жена, или подруга, Или дочь, или что-либо другое, Утверждая, что, как показывает это, Так много бы охотнее, если б мог, Показал бы ему свою душу. Этот обычай я хочу соблюсти и в Болонье. Вы, по вашей любезности, почтили мой пир, А я хочу чествовать вас по-персидски, Показав вам то, что у меня есть или когда-либо Будет самого дорогого на свете. Но прежде чем я это сделаю, я прошу вас Сказать мне, что вы думаете об одном сомнительном Случае, который я сообщу вам. У некоего человека есть в доме хороший и Преданнейший слуга, который тяжко заболевает. Не дождавшись смерти больного слуги, хозяин велит Вынести его на середину улицы и более не заботится О нем. Идет чужой человек, движимый состраданием к Болящему, призревает его у себя в доме и с Великим тщанием и тратой возвращает в прежнее Здоровье. Если он оставит его у себя и воспользуется им Как слугой, то я желал бы знать, может ли Первый хозяин по справедливости жаловаться или Сердиться на второго, если потребует слугу обратно, А тот не захочет его отдать?" Именитые гости после разных обсуждений, Сойдясь в одном мнении, поручили передать свой ответ Никколуччо Коччианимико, потому что он был лучший и Изящный говорун. Тот, похвалив наперед обычай Персии, сказал, Что согласен с мнением всех, что первый хозяин не Имеет более никаких прав на своего слугу, Ибо не только пренебрег им в подобных Обстоятельствах, но даже выгнал от себя, И что за благодеяния, оказанные вторым хозяином, Слуга, кажется, принадлежит ему по справедливости. Почему, оставив его у себя, второй хозяин не учиняет Первому ни вреда, ни насилия, ни оскорбления. Все остальные сидевшие за столом, а между ними было Много доблестных людей, заявили, что держатся того Же, что было высказано Никколуччо. Рыцарь, удовлетворенный этим ответом, А главное тем, что передал ему Никколуччо, Объявил, что и он того же мнения. Затем сказал: "Теперь пора участствовать вас согласно моему Обещанию". И, позвав двух своих домочадцев, Он послал их к даме, которую велел богато одеть И украсить, приказав передать ей, Чтобы она сделала ему удовольствие, пришла бы Порадовать своим присутствием именитых гостей. Та, взяв на руки своего красавца-сынка, Вошла в зал в сопровождении двух домочадцев и, По усмотрению рыцаря, села рядом с одним из Доблестных людей. А он говорит: "Господа, вот то, Что у меня есть и будет мне дороже всего Другого. Поглядите, не покажется ли и вам, Что я прав?" Гости приветствовали ее и, много похвалив и заверив Рыцаря, что она и должна быть ему дорога, Принялись разглядывать ее, и многие между ними Сказали бы, что это она и есть, Если бы не считали ее мертвой. Но больше всех разглядывал ее Никколуччо. И когда рыцарь на некоторое время вышел, он, Сгорая желанием узнать, кто она, и не будучи в Состоянии удержать себя, спросил ее, Из Болоньи ли она или чужестранка. Дама, слыша вопрос мужа, с трудом удержалась от Ответа, но все же смолчала, исполняя условленный Договор. Кто спрашивал, не ее ли это сын, Кто говорил, не жена ли она Джентиле или Какая-нибудь родственница его. Но она не отвечала никому. Тогда один из гостей сказал входившему Джентиле: "Мессере, это действительно сокровище, Но нам кажется, она нема, так ли это?" "Господа, ответил мессер Джентиле, Ее настоящее молчание немалое доказательство ее Добродетели". "Скажите же вы нам, Продолжал тот, "Кто она?" Говорит рыцарь. "Это я сделаю охотно, Но под условием, если вы мне обещаете, Что бы я ни говорил, не двигаться с места, Пока я не окончу моего рассказа". Получив такое обещание от всех, когда убрали со Столов, мессер Джентили, сидя рядом с дамой, Повел речь: "Господа, эта женщина тот честный и верный слуга, Относительно которого я недавно поставил вам вопрос. Ее близкие, которым она не была дорога, выкинули ее На улицу как не ценную и уже бесполезную вещь. Я подобрал ее, и моим попечением и моими стараниями Вырвал ее из объятий смерти. А Господь, сжалившись над моим добрым чувством, Из ужасающего трупа превратил ее в такую красоту. Но для того, чтобы вы точнее узнали, как это Случилось, я разъясню вам это вкратце". И начав рассказывать им, как он в нее влюбился, Он, к величайшему изумлению присутствующих, Передал им подробно все, что случилось до последнего Времени, а затем прибавил: "Вот почему, если никто из вас, А главное, Никколучьо, не изменил недавнему Приговору, эта женщина по справедливости моя, И никто не может по праву потребовать ее у Меня". На это никто не ответил. Каждый ждал, что он выскажет далее. Никколучьо, все другие гости и сама дама плакали от Жалости. Но мессер Джентили, встав с места и взяв На руки ребенка, а мать за руку, подошел к Никколучьо и сказал: "Встань, кум, я возвращаю тебе не твою жену, Которую твои и ее родственники выкинули, А хочу отдать тебе эту даму, мою куму, С этим ее сынком, который, я уверен, Зарожден тобою, которого я держал у купели, Положив имя Джентили. И я прошу тебя, чтобы она не стала тебе Менее дорогой, потому что прожила в моем доме почти Три месяца, ибо клянусь тебе Богом, Который, быть может, и заставил меня полюбить ее, Дабы моя любовь, как то и случилось, Была причиной ее спасения, что она никогда не жила Ни с отцом, ни с матерью, ни даже с Тобой самим так честно, как прожила в моем доме При моей матери". Так сказав, он обратился к даме и проговорил: "Мадонна, теперь я освобождаю вас от всех данных мне Вами обещаний передаю вас Никколучьо совершенно Свободной". И, передав даму и ее ребенка в руки Никколучьо, Он вернулся на свое место и сел. Никколучьо, приняв с величайшей радостью свою жену и Ребенка, тем более довольный, чем дальше была Надежда, и как только лучше мог и умел, Возблагодарил рыцаря, а все прочие плакали от Жалости, много восхваляя его за это. И кто бы о том ни слышал, одобрял его. Дама была принята в своем доме с величайшим Торжеством, ибо лонцы долгое время глядели на нее с Восхищением, точно на воскресшую. А мессер Джентили вечно жил в дружбе с Никколучьо, Его родными и родней его жены. Что скажете вы на это, благосклонные дамы? Полагаете ли вы, что король, отдавший свой скипетр и Корону, или аббат, которому это ничего не стоило, Примиривший с папой преступника, Или старик, подставивший свое горло вражьему ножу, Что все это может сравниться с подвигом мессера Джентили, который, молодой и пылкий, Веривший в свое право обладать тем, Что отбросило небрежение другого, а он по своему Счастью сохранил, не только честно обуздал свою Страсть, но и, владея тем, к чему, Бывало, стремился всеми помышлениями и что хотел Похитить, возвратил по свободному побуждению? Конечно, думается мне, ни один из рассказанных Великодушных подвигов не идет в сравнение с этим.