День десятый, Чт. 6

Новелла шестая. Победоносный король Карл Старший влюбился в одну Девушку. Стыдясь своего неразумия, Он почётным образом выдаёт замуж её и её сестру. Если бы кто хотел подробно рассказать о Разнообразных беседах, бывших между дамами, О том, кто проявил по отношению к мадоне Дианоре Более великодушие: Джильберто, Мессер Ансальдо или некромант, На это потребовалось бы слишком много времени. После того, как король допустил на некоторое время Прения, взглянув на Фьяметту, приказал ей, Чтобы, рассказав нечто, она положила конец их Спорам. Ни мало не мешкая, она начала: "Прекрасные дамы, я всегда была того мнения, Что в таких обществах, как наше, следует Рассказывать пространно, дабы излишняя краткость не Подавала другим повода к спорам о значении Рассказанного. Это дело, более приличное в школах Среди учащихся, чем между нами, Которых едва хватает на прялку и веретено. Вследствие этого я, уже имевшая в виду нечто, Вызывающее споры, видя, что вы схватились из-за Рассказанного, оставлю это в стороне и расскажу вам Не о простом человеке, а о доблестном короле, Как он рыцарски поступил, ничем не поступившись Своей честью. Каждая из вас могла нередко слышать воспоминания о Короле Карле Старшем или Первом, По блестящему почину которого и вследствие его Славной победы над королем Манфредом гибеллины были Изгнаны из Флоренции, и туда вернулись гвельфы. Вследствие этого некий рыцарь по имени Нери дельи Уберти, выселившись из неё со всей своей семьёй и Большими деньгами, пожелал удалиться не в иное Место, как под покровительство короля Карла. И чтобы быть в уединении и там спокойно кончить Свою жизнь, отправился в кастель Амара-ди-Стаббия. Здесь, в расстоянии, может быть, одного выстрела из Лука от других городских жилищ, среди олив, Орешника и каштановых деревьев, Обильно водящихся в той местности, Он купил поместье, где построил красивый, Удобный дом, а наряду с ним развёл прелестный сад, Посреди которого устроил на наш лад, Так как проточной воды было много, Прекрасный прозрачный пруд, который ему нетрудно Было наполнить большим количеством рыбы. Он помышлял лишь о том, как бы устроить свой Сад изо дня в день красивее, когда случилось, Что в жаркое время король Карл направился в кастель Амара, чтобы немного отдохнуть. Там, услыхав рассказ о красоте сада мессера Нери, Он пожелал увидеть его. Узнав, кому он принадлежит, он решил, что, Так как рыцарь был противной партии, Следовало обойтись с ним ласковее. И он послал ему сказать, что в сообществе четырёх Товарищей он намеревается в следующую ночь поужинать У него в саду попросту. Это было очень лестно мессеру Нери. Сделав роскошные приготовления, отдав приказания Своим домочадцам относительно того, что следовало Устроить, он принял короля так радушно, Как только мог и умел. Осмотрев сад и дом мессера Нери и на всё Полюбовавшись, тогда как столы уже были накрыты Рядом с прудом, король, омыв руки, Сел за один из них и приказал графу Гвидо Ди Монфорте, который был из числа сопровождавших Его, сесть по одну сторону, мессер Нери по другую, А остальным трём, пришедшим с ним, велел Прислуживать в порядке, назначенном мессером Нери. Поданы были изысканные кушанья, вина были Превосходные и дорогие. Услуживали им хорошо, без шума и докуки, Так что король всё расхвалил. Пока он весело трапезовал, восхищенный уединенным Местом, вошли в сад две девушки лет, Может быть, пятнадцати, с золотисто-белокурыми Вьющимися распущенными волосами и лёгкими венками из Барвинка, возложенными на них, С лицами, которые более походили на лики ангелов, Чем на что иное, так они были изящны и Красивы. На них были одежды из тончайшего белого, Как снег, полотна, плотно облегавшие тело сверху до Пояса, а затем широкие, как палатка, И длинные до ног. Та, что шла впереди, несла на плече пару сетей, Которые поддерживала левой рукой, в правой длинный Шест. Та же, которая шла за ней, Несла на своем левом плече сковороду, Под мышкой небольшую вязанку хворосту и таган, В другой руке она держала кувшин с алеем и Зажженный факел. Увидав их, король изумился и в Нерешительности ожидал, что это означало. Девушки подошли скромно и, застыдившись, Поклонились королю, а затем направились к месту, Где был спуск к пруду. Та, у которой была сковорода, поставила её на землю Так же, как и все другие снаряды, взяла шест, Который держала её товарка, и обе вошли в пруд, Вода которого была им по плечи. Один из домочадцев мессера Нери быстро развёл там Огонь, поставил сковороду на таган и, Налив в неё алея, стал поджидать, Пока девушки выбросят ему рыбы. Одна из них шарила в тех местах, где знала, Прячутся рыбы, а другая держала наготове сети. В непродолжительное время, к величайшему Удовольствию короля, внимательно следившего за всем, Они наловили много рыбы и побросали слуге, А он клал её почти живой на сковороду. Затем, следуя наставлению, стали выбирать самые Красивые и бросать их на стол перед королём, Графом Гвидо и отцом. Эти рыбы прыгали по столу, что удивительно как Потешало короля, а он, в свою очередь, Хватал некоторые из них и бросал их, Шутя, обратно молодым девушкам. Так шутили они некоторое время, пока слуга не Изжарил те, которые были ему отданы. По приказанию мессера Нери их поставили перед Королём скорее как закуску, нежели как дорогое и Редкое кушанье. Видя, что рыбой жареной они довольно половили, Девушки вышли из пруда. Их белая тонкая одежда прилипла к телу, Почти вовсе не скрывая их нежных форм, И каждая, захватив вещи, принесенные с собою, Стыдливо пройдя мимо короля, вернулась домой. Король и граф и те, что прислуживали, Сильно засмотрелись на этих девушек, И каждый из них хвалил про себя их красоту И сложение, а кроме того, их любезность и Приветливость. Но особенно приглянулись они королю. Он так внимательно осмотрел каждую часть их тела, Когда они вышли из воды, что если б кто-нибудь Кольнул его тогда, он бы и не почувствовал. Продолжая думать о них далее, еще не зная, Кто они и что с ними, он почувствовал, Что в его сердце поднимается горячее желание Понравиться им, вследствие чего понял, Что влюбится, если не примет предосторожностей. А он и сам не знал, какая из двух Больше ему приглянулась, так они во всем были похожи Друг на друга. Пробыв некоторое время с этими мыслями, Он обратился к мессеру Нери и спросил: "Кто те две девушки?" На это мессер Нери ответил: "Государь мой, Это мои две дочки близнецы, из которых одной имя Джинерва Красотка, а другой Изотта Белокурая". Король очень похвалил их, побуждая его выдать их Замуж. На это мессер Нери ответил, Что это для него невозможно. Уже не оставалось ничего подать к ужину, Кроме фруктов, когда явились обе девушки в Прекраснейших тафтяных платьях с большими Серебряными блюдами в руках, полными разных плодов, Какие в ту пору года водились, И поставили их на стол перед королем. Сделав это, они, отступив несколько, Принялись петь песню, начинавшуюся такими словами: "Куда я пришла, о, Амур, о том рассказать Невозможно". Они пели так сладко и приятно, что королю, С удовольствием смотревшему на них и их слушавшему, Казалось, что сюда спустились и поют все ангельские Лики. Пропев, они, коленопреклоняясь, Почтительно попросили короля отпустить их, и хотя их Удаление было ему и неприятно, он, Тем не менее, по-видимому, охотно то дозволил. Когда кончился ужин и король со своими спутниками, Сев на коней, покинули мессера Нери, они, Беседуя о том и сем, вернулись в королевский дворец. Здесь, скрывая свое увлечение, не будучи в Состоянии, какие бы ни являлись важные дела, Забыть красоту и прелести красавицы Джинервы, Из любви к которой он полюбил и похожую на Нее сестру, король так завяз в любовных сетях, Что почти ни о чем ином не мог и Думать, и, выставляя иные поводы, Свел тесную дружбу с мессером Нери, очень часто Посещая его прекрасный сад, чтобы увидеть Джинерву. Не будучи в состоянии терпеть долее, не находя иного Способа, он набрел на мысль похитить у отца не Одну девушку, а обеих, и рассказал о своей любви И о своем намерении графу Гвидо, который, Как человек почтенный, отвечал ему: "Государь мой, Я сильно удивляюсь тому, что вы мне говорите, И более, чем кто-либо другой, так как, Мне кажется, я лучше всех знал ваши нравы с Вашего младенчества и по сей день. Мне казалось, что в пору вашей юности, когда любовь Должна была всего легче запустить в вас свои когти, Я никогда не узнавал за вами подобной страсти. Услышать, что теперь, когда вы уже близки к Старости, вы отдались любви, такая для меня новость И так странна, что представляется мне чуть не дивом. И если бы мне пристало упрекать вас, Я хорошо знаю, что бы я вам сказал, Приняв во внимание, что вы еще во всеоружии в Королевстве, недавно забраном, Среди народа незнакомого и полного обманов и Предательств, всецело заняты великими заботами и Важными делами, не успели еще утвердиться, А среди скольких дел нашли место для прельстительной Любви. Это дело не великодушного короля, А малодушного юноши. Кроме того, что гораздо хуже, вы говорите, Что намерены похитить обеих девушек у бедного Рыцаря, который почтил вас в доме своем более, Чем то позволяли его средства, который, дабы еще Более участвовать вас, показал вам своих дочерей Почти голыми, доказывая тем, как велико его доверие К вам и твердое убеждение, что вы король, А не хищный волк. Неужели у вас так скоро Исчезло из памяти, что насилие, учиненное женщинам Манфредом, открыли вам доступ в это царство? Какое совершилось когда-либо предательство, Более достойное вечных мук, как не то, Что у человека, вас чествующего, Вы отнимаете и его честь, и надежду, И утешение? Что бы сказали о вас, Если бы вы это сделали? Вы, может быть, думаете, что было бы достаточным Извинением сказать: "Я поступил так потому, Что он гибеллин". Разве справедливость королей такова, Чтоб поступать так с теми, кто бы они ни Были, кто таким образом отдается в их руки? Я напомню вам, король, что величайшая вам слава, Что вы победили Манфреда, но много выше победить Самого себя, потому вам, которому достоит исправлять Других, следует победить себя. Обуздайте свое желание и не пожелайте загрязнить Таким пятном, что приобретено с такой славой". Эти слова горько уязвили душу короля и тем более Опечалили его, чем более он считал их правдивыми. Потому, глубоко вздохнув, он сказал: "Граф, я поистине полагаю, что хорошо испустившемуся Воину всякий другой враг, как бы силен он ни Был, представится слабее, и победить его легче, Чем собственное вожделение. Но хотя мое горе велико и потребуются непомерные Силы, ваши слова так меня возбудили, Что мне следует показать вам на деле, прежде чем Пройдет много дней, что как я умел побеждать других, Так сумею обуздать и самого себя". После этих речей, спустя немного, король вернулся в Неаполь как для того, чтобы лишить себя возможности Поступить нечестно, так и для того, Чтобы вознаградить рыцарей за почет, полученный у Него. И как ни трудно было ему сделать другого Обладателем того, чего он сильно добивался для себя, Тем не менее он решился выдать замуж обеих девушек Не как дочерей мессера Нери, а как своих Собственных. Дав им к согласию мессера Нери Великолепное приданое, он выдал красавицу Джинерву За мессера Маффео да Полицци, а белокурую Изотту за Мессера Гвильельмо делла Манья, Именитых рыцарей больших баронов. Выдав их, он, невыразимо печальный, Отправился в Апулию и в постоянных трудах так Подавил свое страстное вожделение, что, Разорвав и сломав цепи любви, пока жил, Остался свободным от этой страсти. Явятся, быть может, такие, которые скажут, Что для короля было делом маловажным выдать замуж Двух девушек, и с этим я соглашусь, Но я назову великим величайшим делом, Что так поступил влюбленный король, выдав замуж ту, Которую он любил, не взяв от своей любви ни Листика, ни цветка, ни плода. Вот как поступил великодушный король, высоко Наградив именитого рыцаря, похвально почтив любимых Девушек и мужественно победив самого себя.