День десятый, Чт. 10

Пока мессер Торелла находился в таком положении, Случилось однажды, что когда Саладин беседовал с ним О своих птицах, тот улыбнулся и сделал движение, На которое Саладин, еще находясь в его доме в Павии, обратил особое внимание. При этом движении Саладину вспомнился мессер Торелла, и он стал пристально всматриваться в него, И ему показалось, что это он и есть. Потому, оставив прежний разговор, он сказал ему: "Скажи мне, христианин, из какой ты страны Запада?" "Государь мой, ответил мессер Торелла, Я ломбардец из города, называемого Павией, Человек бедный и низкого происхождения". Когда Саладин услышал это, то, почти уверившись в Том, в чем сомневался, сказал себе радостно: "Господь дал мне случай доказать ему, Как дорого мне было его гостеприимство". И, не сказав ему ничего, он велел разложить в Одной комнате все свои одежды, повел его туда и Промолвил: "Погляди-ка, христианин, Нет ли среди этих платьев такого, Которое ты когда-либо видел?" Мессер Торелла стал смотреть и заметил те, Которые его жена подарила Саладину. Не предполагая, однако, что это были именно они, Он все-таки сказал: "Государь мой, Я не признаю ни одного. Правда, вот эти две одежды похожи на те, В которые я был когда-то одет вместе с тремя Купцами, остановившимися в моем доме". Тогда Саладин, не будучи в состоянии удержаться Далее, нежно обнял его, говоря: "Вы мессер Торелла Д'Истрия, а я один из трех купцов, Которым жена ваша дала эти платья. Теперь настало время упрочить вашу уверенность в Том, каков мой товар, как, уезжая, Я говорил вам, что может случиться". Услыхав это, мессер Торелла обрадовался, Но и устыдился. Радовался тому, что принимал такого гостя. Стыдился, потому что ему казалось, он бедно Участвовал его. На это Саладин сказал: "Мессер Торелла, Так как сам Бог послал вас ко мне, Знайте, что теперь не я, а вы здесь хозяин". Оба радостно приветствовали друг друга. Саладин, повелев его облечь в царственные одежды, Вывел его к своим наибольшим баронам, Много говорил в похвалу его доблести и приказал, Чтобы каждый, кому дорога милость его, Чествовал его как его собственную особу, Что каждый отныне делал, но более других те два Синьора, которые были в его доме товарищами Саладина. Величие неожиданной славы, в какой очутился мессер Торелла, отвлекло немного его мысли от Ломбардии, Тем более что он твердо был уверен, что письмо Его дошло до дяди. Тот день, когда Саладин взял в плен стан и Войско христиан, умер среди них и был погребен некий Рыцарь из Прованса, неважный по достоинствам, Которого звали мессер Торелла ди Динньез. Вот почему каждый из войска, где мессера Торелла Д'Истрия знали за его благородство, Услыхал, что мессер Торелла скончался, Подумал, что то мессер Торелла д'Истрия, А не Динньез, присоединившийся к тому взятию в плен, Не позволил разуверить заблуждавшихся. Потому многие итальянцы вернулись с этим известием, А между ними нашлись и такие самонадеянные, Которые осмелились говорить, что видели его мертвым И были при погребении. Все это, дойдя до жены и родственников его, Было причиной величайшей невыразимой печали не Только для них, но для каждого, Кто его знал. Долго было бы рассказывать, каковы и сколь велики Были горе, печаль и слезы его жены, Которая после нескольких месяцев постоянного Горевания стала сетовать менее, Когда за нее начали свататься многие из именитейших Людей Ломбардии, а братья родные принялись убеждать Ее снова выйти замуж. В этом она много раз отказывала с величайшим плачем, Но наконец ей пришлось, вынужденной поступить, Как желали ее родные, с тем условием, что она Останется, не выходя замуж, сколько пообещала Мессеру Торелла. Пока в Павии дела его жены находились в таком Положении оставалась, быть может, неделя до срока, Когда она должна была выйти замуж, случилось Однажды, что мессер Торелла встретил в Александрии Человека, которого он видел, как он вместе с послами Садился на галеру, шедшую в Геную. Потому, велев позвать его, он спросил, Каково было их путешествие и когда они прибыли в Геную. На что тот ответил: "Господин мой, Несчастное путешествие совершила галера, Как то я слышал, на Крите, где остался, Потому что поблизости Сицилии поднялся опасный Северный ветер, отбросивший их к отмелям Берберии, И никто не спасся. И, между прочим, погибли там И оба мои брата". Мессер Торелла, поверив его словам, Которые были вполне правдивы, вспомнив, что срок, Испрошенный им у жены, истекает через несколько Дней, рассчитав, что о его положении в Павии ничего Не знают, был уверен, что жена его снова вышла Замуж, и потому впал в такую печаль, Что потерял охоту есть и слег в постель, Решившись умереть. Когда Саладин, очень его любивший, Услыхал о том, пришел к нему и после многих Настоятельных просьб, узнав причину его печали и Болезни, много порицал его, что он не сказал ему О том раньше, а затем попросил его успокоиться, Уверяя, что если он его послушает, Все так устроится, что к назначенному сроку он будет В Павии. И он рассказал ему, как он это Устроит. Мессер Торелла поверил словам Саладина и, Наслышавшись много раз, что это возможно и часто Делалось, начал бодриться и стал просить Саладина, Чтобы он поторопился Саладин приказал одному из Своих некромантов, искусство которого уже испытал, Чтобы он нашел способ перенести в одну ночь мессера Торелла на кровати в Павию. На что некромант отвечал, что все будет исполнено, Но что для его же блага мессера Торелла надо Усыпить. Устроив это, Саладин вернулся к мессеру Торелло и, Найдя его твердо решившимся попасть, Коли то возможно, в Павию к поставленному сроку, А если нет, умереть, сказал ему так: "Мессер Торелла, если вы сердечно любите жену вашу и Боитесь, как бы она не стала женою другого, То видит Бог, я не могу вас порицать за То, так как из всех когда-либо виденных мною женщин Она та, чьи нравы и обычаи, умение держать себя, Оставим в стороне красоту, которая есть не что иное, Как бренный цветок, заслуживает, По моему мнению, наибольшей похвалы и любви. Мне было бы очень приятно, так как судьба привела Вас сюда, если бы все то время, Какое суждено вам и мне, мы прожили вместе как Равные властители в управлении царством, Которым я владею. Но если уж Бог не судил Мне того и ибо вам запало в душу или Умереть, или очутиться к назначенному сроку в Павии, Мне было бы крайне желательно узнать о том вовремя, Дабы я мог доставить вас в дом ваш с Теми почестями, с тем торжеством и той свитой, Какая достоит вашей доблести. Но так как это мне не дано, а вы Хотите быть там тотчас же, я вас доставлю, Как могу, и тем способом, о каком говорил". На это мессер Торелла сказал: "Государь мой, И без этих слов дела ваши достаточно доказали мне Вашего благоволения, которое в такой высокой степени Я никогда не заслужил. В полной вере ко всему, что вы говорили, Если бы даже вы того не высказали, Я буду жить и умру. Но так как я уже принял такое решение, Прошу вас, чтобы то, что вы желаете для меня Сделать, было сделано скорее, потому что завтра Последний день, когда меня обязаны ждать". Саладин ответил, что, без сомнения, Все уже готово. На другой день, намереваясь отправить его в Следующую ночь, он велел устроить в большой зале Прекрасную роскошную постель из матрацев, Которые были по их обычаю все из бархата и Парчи, сверху приказав положить одеяло, Вышитое по известному рисунку крупным жемчугом и Драгоценными камнями, которые здесь впоследствии Оценили в несметные сокровища, И две подушки, какие подобной постели Приличествовали. Сделав это, он распорядился, чтобы на мессера Торелла, уже окрепшего, надели платье на сарацинский Образец, богатейшее красивейшее, Какое кто когда-либо видел, а голову повязали по их Обычаю одной из его длинных повязок. Был уже поздний час, когда Саладин со многими из Своих баронов направился в ту комнату, Где находился мессер Торелла, и, сев рядом с ним На кровать, и начал, почти плача, говорить так: "Мессер Торелла, близится час, который должен Разлучить меня с вами, так как я не могу Ни сопутствовать вам, ни дать вам спутника ввиду Того способа путешествия, который предстоит вам и Того не допускает. Мне надо проститься с вами здесь, В комнате, для чего я и пришел. Потому, прежде чем препоручить вас Богу, Я попрошу вас во имя любви и дружбы, Существующей между нами, чтобы вы памятовали меня и, Если то возможно, прежде чем истекут наши дни, Чтобы вы, приведя в порядок свои дела в Ломбардии, Хоть один раз приехали повидаться со мною, Дабы я мог хоть на этот раз, порадовавшись свиданию С вами, исправить тот недочет, который ваш успех Заставляет меня совершить теперь. А пока это случится, да не будет вам в Труд извещать меня письмами, и о чем бы вы Ни пожелали попросить меня, я, наверное, Исполню все более охотно, чем для кого-либо из Живущих". Мессер Торелла не мог удержать своих слез и, Так как они мешали ему, отвечал в немногих словах, Что ему невозможно когда-либо запамятовать его Благодеяния и его доблесть, и что он, Без сомнения, исполнит, что он ему повелел, Если у него хватит жизни. После того Саладин, нежно обняв и поцеловав его с Великим плачем, сказал ему: "Бог да сопутствует вам", и вышел из комнаты, А затем все другие бароны попрощались с ним и Вместе с Саладином направились в тот зал, Где была приготовлена постель. Так как было уже поздно некромант дожидался, Чтобы привести свое дело в исполнение и торопил их, Явился врач с напитком и, уверив Торелла, Что дает его ему для подкрепления, Велел выпить. Прошло немного времени, как он заснул. Так спящего его и отнесли на прекрасную кровать по Приказанию Саладина, который возложил на нее большой Красивый венец дорогой цены с таким знаменем, Что впоследствии все ясно уразумели, Что то послал Саладин жене мессера Торелла. Затем он надел на палец мессера Торелла перстень, В который вделан был карбункул, Так блестевший, что казалось, зажжен факел. Его стоимость едва ли можно было определить. Далее он велел опоясать его мечом, Украшение которого оценить было бы нелегко. Сверх того, он приказал приколоть ему спереди Пряжку, где были жемчужины, подобным которым никогда Не видели, и много других драгоценных камней. С того и другого бока велел поставить два больших Золотых сосуда, полных дублонов, А кругом его много ниток из жемчуга, Перстней, поясов и другие вещи, которых долго было Бы рассказывать. Устроив все это, он снова поцеловал Мессера Торелла, а некроманту сказал, Чтобы он поторопился. Вследствие чего в присутствии Саладина кровать, Как была с мессером Тореллой, умчалась, А Саладин остался, беседуя о нем со своими баронами. Уже мессер Торелло очутился, как о том и просил, В церкви Святого Петра в Чьел-де-Оро в Павии, Со всеми воширьчёными драгоценностями и украшениями, И еще спал, когда позвонили к заутрене, И ключарь, войдя в церковь со свечой в руке, Тотчас же увидел богатый одр и не только изумился, Но, ощутив величайший страх, бросился бежать назад. Увидев его бегущим, аббат и монахи удивились и Спросили его, какая тому причина. Монах все рассказал. "Ээх, сказал аббат, ведь ты уже не мальчик, Не новичок в этой церкви, а так легко пугаешься. Пойдем-ка мы посмотрим, кто тебе устроил буку". Затеплив несколько свечей, аббат со всеми своими Монахами вошли в церковь и увидели ту кровать, Столь чудную богатую, а на ней спящего рыцаря. Пока нерешительные и боязливые они, Не подходя к постели, рассматривали роскошные Драгоценности, случилось, что сила напитка иссякла, Мессер Торелло, проснувшись, испустил глубокий Вздох. Как увидели это монахи, А с ними вместе и аббат, перепуганные бросились все Бежать, крича: "Господи, помилуй!" Мессер Торелло, раскрыв глаза и осмотревшись, Ясно понял, что он там, куда просил Саладина себя Доставить, чем он был очень доволен. Вследствие этого, поднявшись и сев, он внимательно Рассмотрел, что было вокруг него, и хотя щедрость Саладина и ранее была ему известна, теперь она Представилась ему большую, и он более ее познал. Тем не менее, не переменяя положения, слыша, Что монахи бегут, и поняв почему, Он принялся кликать аббата по имени, Прося его не бояться, ибо он, Торелло, Его племянник. Услышав это, аббат еще более устрашился, Ибо считал его умершим за несколько месяцев назад. Но по некотором времени, успокоенный хорошими Доводами, слыша, что его все еще зовут, Он, положив на себя знамение креста, Пошел к нему. Мессер Торелло сказал ему: "Отец мой, чего вы боитесь? Я жив по милости Божьей и вернулся сюда из-за Моря". Хотя у него была большая борода и он сам В арабской одежде, аббат по некотором времени Все-таки признал его и, совсем уверившись, Взял его за руку и сказал: "Сын мой, добро пожаловать". И он продолжал: "Тебе нечего дивиться нашему страху, Потому что нет в этом городе человека, который не Был бы совершенно уверен, что ты умер. Настолько, что, скажу тебе, мадонна Адалиетта, Твоя жена, побежденная просьбами и угрозами своих Родных, против своего желания снова выходит замуж и Сегодня утром должна отбыть к новому супругу. И свадьба, и все, что нужно для торжества, Уже готово". Встав с богатой постели и радостно приветствовав Аббата и монахов, мессер Торелло попросил всех, Чтобы они никому не сказывали о его возвращении, Пока он не устроит одного своего дела. Затем, велев припрятать драгоценные вещи, Он рассказал аббату все, что с ним было до Этой поры. Аббат, радуясь его удаче, Вместе с ним возблагодарил Господа. Затем мессер Торелло спросил аббата, Кто такой новый муж его жены. Аббат объяснил ему. На это мессер Торелло сказал: "Прежде чем узнают о моем возвращении, Я намерен посмотреть, как будет держать себя на этой Свадьбе моя жена. Потому, хотя и не в обычае, чтобы духовные люди Ходили на такие пиры, я желаю, чтобы из любви Ко мне вы так устроили, чтобы нам туда явиться". Аббат ответил, что сделает это охотно, И когда настал день, послал сказать молодому, Что он с товарищем желают быть на его свадьбе. На что тот отвечал, что ему это очень приятно. Когда настал час обеда, мессер Торелло в том платье, В каком был, отправился с аббатом в дом молодого, Причем всякий, кто его видел, глядел на него с Удивлением, но никто не признавал. А аббат всем говорил, что это сарацин, Посланный султаном к французскому королю в качестве Посла. И вот мессера Торелло посадили за стол как раз Напротив его жены, на которую он смотрел с Величайшим удовольствием, и ему казалось по лицу, Что она опечалена этой свадьбой. Она также смотрела на него порой не потому, Чтобы хотя бы сколько-нибудь его признала, Ибо тому препятствовали и большая борода, И невиданный наряд, и прочное убеждение, В котором она находилась, что он умер. Когда мессеру Торелло показалось, что настало время Испытать, помнит ли она его, он снял с руки Кольцо, подаренное ему женою при его отъезде, И, велев позвать мальчика, прислуживавшего ей, Сказал ему: "Скажи от меня молодой, что в моей стране существует Обычай, когда какой-нибудь чужеземец, Как я, обедает на пиру у какой-нибудь молодой, Какова она, Она посылает ему в знак того, что ей приятно Его присутствие за столом, кубок, Полный вина, из которого сама пьет. А когда гость отопьет из него сколько ему угодно И закроет кубок, молодая выпивает, что осталось". Мальчик передал это поручение даме, которая, Как женщина воспитанная и умная, полагая, Что он человек очень именитый и желая показать, Что ей приятно его присутствие, велела взять большой Позолоченный кубок, стоявший перед нею, И, наполнив вином, поднести гостю, Что и было сделано. Мессер Торелло, положив себе в рот ее перстень, Устроил так, что во время питья опустил его в Кубок, чего никто не заметил, и, оставив в нем Немного вина, закрыл его и отослал даме. Та взяла его, чтобы вполне исполнить его обычай, Открыла и, когда поднесла ко рту, Увидела перстень. Молча она бросила на него взгляд и Узнала, что это тот самый, который она дала мессеру Торелло при его отъезде. Взяв его и внимательно присмотревшись к тому, Кого считала чужеземцем, и уже признав его, Она, точно бешеная, опрокинула стол, Что был перед нею, крича: "Вот мой хозяин! Это воистину мессер Торелло". И бросившись к столу, за которым он сидел, Не обращая внимания на свои платья и на то, Что было на столе, она перекинулась через него, Насколько могла, крепко обняла мужа, И ничьим словом ни делом нельзя было оторвать ее От его шеи, пока мессер Торелла не сказал ей, Чтобы она немного опомнилась, потому что времени Обнять его ей предоставлено будет вдоволь. Тогда она встала, и между тем, как все на Свадьбе были смущены, отчасти и более чем когда-либо Обрадованы возвращением такого рыцаря, Все по его просьбе умолкли, а мессер Торелла Рассказал всем, что с ним приключилось со дня его Отъезда до настоящего времени, прибавив в Заключение, что достойному мужу, Который, считая его умершим, взял за себя его жену, Не может быть неприятно, если он, оказавшись живым, Возьмет ее назад. Молодой, хотя и несколько смущенный, ответил прямо и По-дружески, что в его власти поступить со своей Собственностью, как ему заблагорассудится. Дама оставила там перстень и венец, полученный от Нового супруга, надела перстень, Вынутый из кубка, а также венец, Присланный ей султаном. Выйдя из дому, где находились они с торжественностью Брачного шествия, отправились в дом мессера Торелла, И здесь долгим и веселым праздником утешили Неутешных друзей, родных и всех граждан, Смотревших на него почти как на чудо. Мессер Торелла уделил часть своих драгоценностей Тому, кто понес свадебные издержки, аббату и многим Другим, известил с разными послами Саладина о своем Счастливом возвращении на родину, признавая себя его Слугой и другом, и много еще лет жил со Своей достойной супругой, изощряясь более прежнего в Подвигах великодушия. Таков-то был конец бедствиям мессера Торелла и его Милой жены, такова награда за их приветливые всегда Готовые щедроты. Многие стараются их творить, но хотя у них есть На то средства, они так неумелы, Что прежде чем сотворить их, заставляют платить за Них более, чем они стоят. Потому если им не выпадает за то награды, Тому нечего удивляться ни им самим, Ни другим.