Мы еще споем

Рисовала зима белоснежный наряд. На уикенде над спинками кресел мыслей парад. И, открыв эту дверь, я считаю теперь, Что мы все претендуем отныне на титул "друзья". А метель за окном репетирует шмон, Все озимые всходы готовясь объявить сорняком. Но, как римским щитом, мы укрылись стихом, Ощетинившись перьями с личным фамильным клеймом. И мы еще споем в этом мире больном за Обшарпанным нашим столом. И мы еще споем. Вот долги соберем и по полной по кругу нальем. И мы еще споем. Пусть кружится, бликуя, наш старый забытый миньон. И мы еще споем, если мы доживем, Если только мы все доживем. Вот уж кто-то ослаб, видно, уже сыт, Надломился и пал у TV на роскошный диван. А чего он достиг? Чуть поднялся и сник. Пусть другие царапают пальцы об этот бурьян. Но так устроена жизнь: расцепился держись! Но наши новые схемы неразношенной обувью жмут. И на это в ответ нам сказал бы поэт: "Вы чужие на этой земле, да и там вас Не ждут". И мы еще споем в этом мире больном за Обшарпанным нашим столом. И мы еще споем. Вот долги соберем и по полной по кругу нальем. И мы еще споем. Пусть кружится, бликуя, наш старый забытый миньон. И мы еще споем, если мы доживем, Если только мы все доживем. И мы еще споем в этом мире больном за Обшарпанным нашим столом. И мы еще споем. Вот долги соберем и по полной по кругу нальем. И мы еще споем. Пусть кружится, бликуя, наш старый забытый миньон. И мы еще споем, если мы доживем, Если только мы все доживем. И мы еще споем в этом мире больном за Обшарпанным нашим столом. И мы еще споем. Вот долги соберем и по полной по кругу нальем. И мы еще споем. Пусть кружится, бликуя, наш старый забытый миньон. И мы еще споем, если мы доживем, Если только мы все доживем. Если мы доживем, если только мы все доживем. Если доживем, если если только мы все доживем.