Незнакомец

Несколько лет назад На чердаке старого дома в городе Трубчевске Я нашел растрепанную книгу. Переплета не было. Первые тридцать страниц кто-то Вырвал, но все же я прочел эту книгу до Конца за один вечер. Она заключала в себя рассказы неизвестного автора из Жизни музыкантов, певцов и актеров. Рассказы были старомодные, чуть сентиментальные, Покрытые тем тусклым налетом времени, Который мы замечаем на старых вещах. Но все же я решаюсь восстановить по памяти один Из этих рассказов и передать их на суд читателей. Делаю я это из уважения к их безвестному, Быть может, несколько наивному, но чистому сердцем Автору. В один из зимних вечеров тысяча семьсот восемьдесят Шестого года На окраине Вены В маленьком деревянном доме Умирал слепой старик, Бывший повар графини Тун. Собственно говоря, это был даже не дом, А ветхая сторожка, стоявшая в глубине сада. Сад был завален гнилыми ветками, сбитыми ветром. При каждом шаге ветки хрустели, и тогда начинал тихо Ворчать в своей будке цепной пес. Он тоже умирал, как и его хозяин, От старости И уже не мог лаять. Несколько лет назад Повар ослеп от жара печей. Управляющий графини поселил его с тех пор в сторожке И выдавал ему время от времени несколько флоринов. Вместе с поваром жила его дочь Мария, Девушка лет восемнадцати. Все убранство сторожки составляли кровать, Хромые скамейки, грубый стол, фаянсовая посуда, Покрытая трещинами, и, наконец, Музыкальный инструмент единственное богатство Марии. Он был такой старый, что струны его пели долго И тихо в ответ на все возникавшие вокруг звуки. Повар, смеясь, называл его сторожем своего дома. Никто не мог войти без того, чтобы инструмент не Встретил его дрожащим старческим гулом. Когда Мария умыла умирающего и надела на него Холодную чистую рубаху, старик сказал: "Я всегда не любил Священников и монахов. Я не могу позвать исповедника. Между тем мне нужно перед смертью очистить свою Совесть". "Что же делать?" испуганно спросила Мария. "Выйди на улицу, сказал старик, И попроси первого встречного зайти в наш дом, Чтобы исповедать умирающего. Тебе никто не откажет". "Наша улица такая пустынная", прошептала Мария, Накинула платок и вышла. Она пробежала через сад, с трудом открыла Заржавленную калитку и остановилась. Улица была пуста, Ветер нес по ней листья, а с темного неба Падали холодные капли дождя. Мария долго ждала и прислушивалась. Наконец ей показалось, что вдоль ограды идет и Напевает человек. Она сделала несколько шагов ему навстречу, Столкнулась с ним и вскрикнула. Человек остановился и спросил: "Кто здесь?" Мария схватила его за руку и дрожащим голосом Передала просьбу отца. "Хорошо, Сказал человек спокойно. Хотя я не священник, но это все равно. Пойдемте". Они вошли в дом. При свече Мария увидела худого маленького человека. Он сбросил на скамейку мокрый плащ. Он был одет с изяществом и простотой. Огонь свечи поблескивал на его черном камзоле, Хрустальных пуговицах и кружевном жабо. Он был очень молод, этот незнакомец. Совсем по-мальчишески тряхнул он головой, Поправил напудренный парик, быстро придвинул к Кровати табурет, сел и, наклонившись, Пристально и весело посмотрел в лицо умирающего "Говорите, сказал он, Может быть, властью, данной мне не от Бога, А от искусства, которому я служу, Я облегчу ваши последние минуты и сниму тяжесть с Вашей души". "Я работал всю жизнь, Пока не ослеп, прошептал старик и притянул Незнакомца за руку поближе к себе. А кто работает, у того нет времени грешить. Когда заболела чахоткой моя жена, Ее звали Мартой, И лекарь прописал ей разные дорогие лекарства и Приказал кормить ее сливками и винными ягодами и Поить горячим красным вином, Я украл из сервиза графини Тун маленькое золотое Блюдо, Разбил его на куски и продал. И мне тяжело теперь вспоминать об этом и скрывать От дочери. Я ее научил не трогать ни пылинки с чужого Стола". "А кто-нибудь из слуг графини пострадал за это?" Спросил незнакомец. "Клянусь, сударь, Никто", ответил старик и заплакал. "Если бы я знал, что золото не поможет моей Марте, разве я мог бы украсть?" "Как вас зовут?" спросил незнакомец. "Йоганн Мейер, сударь". "Так вот, Йоганн Мейер, Сказал незнакомец и положил ладонь на слепые глаза Старика, Вы невинны перед людьми. То, что вы совершили, не есть грех и не Является кражей, А наоборот, может быть зачтено вам как подвиг Любви". "Аминь", прошептал старик. "Аминь", повторил незнакомец. "А теперь скажите мне Вашу последнюю волю". "Я хочу, чтобы кто-нибудь Позаботился о Марии". "Хорошо, Я сделаю это. А еще чего вы хотите?" Тогда умирающий неожиданно улыбнулся и громко Сказал: "Я хотел бы еще раз увидеть Марту Такой, какой ее встретил в молодости. Увидеть солнце и этот старый сад, Когда он зацветает весной. Но это невозможно, сударь. Не сердитесь на меня за глупые слова. Болезнь, должно быть, совсем сбила меня с толку". "Хорошо", Сказал незнакомец и встал. "Хорошо", Повторил он, подошел к инструменту и сел перед ним На табурет. "Хорошо", Громко сказал он в третий раз, И внезапно быстрый звон рассыпался по сторожке, Как будто на пол бросили сотни хрустальных шариков. "Слушайте, Сказал незнакомец, Слушайте И смотрите". Он Заиграл. Мария вспоминала потом лицо незнакомца, Когда первый клавиш прозвучал под его рукой. Необычайная бледность покрыла его лоб, А в потемневших глазах качался язычок свечи. Инструмент пел полным голосом впервые за многие Годы. Он наполнил своими звуками не только сторожку, Но и весь сад. "Я вижу, сударь, сказал старик и приподнялся на Кровати. Я вижу день, когда я встретился с Мартой и Она от смущения разбила кувшин с молоком. Это было зимой в горах. Небо стояло прозрачное, как синее стекло. И Марта смеялась, смеялась", повторил Он, прислушиваясь к журчанию струн. Старый пес вылез из будки, Сидел, склонив голову набок, И, насторожившись, тихонько помахивал хвостом. Начал идти мокрый снег, Но пес только потряхивал ушами. Незнакомец играл, Глядя в черное окно. "А теперь, спросил он, Вы видите что-нибудь?" Старик молчал, прислушиваясь. "Неужели вы не видите, Быстро сказал незнакомец, не переставая играть, Что ночь из черной сделалась синей, А потом голубой, И теплый свет уже падает откуда-то сверху. И на старых ветках ваших деревьев Распускаются белые цветы. По-моему, это цветы яблони, хотя отсюда, Из комнаты, они походят на небольшие тюльпаны. Вы видите? Первый луч упал на каменную ограду, Нагрел ее, И от нее подымается пар. Это, должно быть, высыхает мох, наполненный Растаявшем снегом. А небо делается все выше, все синее, Все великолепнее. И стаи птиц уже летят на север над нашей Старой Веной". "Я вижу все это!" Крикнул старик. Тихо проскрипела педаль, и инструмент запел Торжественно, как будто пел не он, А сотни ликующих голосов. "Нет, сударь, сказала Мария незнакомцу. Эти цветы совсем не похожи на тюльпаны. Это яблони распустились за одну только ночь". "Да, Ответил незнакомец. Это яблони, Но у них очень крупные лепестки". "Открой окно, Мария", попросил старик. Мария открыла окно. Холодный воздух ворвался в комнату. Незнакомец играл очень тихо И медленно. Старик упал на подушки, Жадно дышал и шарил по одеялу руками. Мария бросилась к нему. Незнакомец перестал играть. Он сидел, не двигаясь, как будто Заколдованный собственной музыкой. Мария вскрикнула. Незнакомец встал и подошел к кровати. Старик сказал, задыхаясь: "Я видел все так ясно, как много лет назад, Но я не хотел бы умереть и не узнать Имя. Имя!" "Меня зовут Вольфганг Амадей Моцарт", Отвечал незнакомец. Мария отступила от кровати И низко, почти касаясь коленом пола, Склонилась перед великим музыкантом. Когда она выпрямилась, Старик Был уже мертв. Заря разгоралась за окном, И в ее свете стоял сад, Засыпанный цветами Мокрого снега.