Горе от ума, Чт. 7

Нет ее. Неужели введение? Не впрямь ли я сошел с ума? К необычайности я точно приготовлен. Но не виденье тут. Свиданья час условлен. К чему обманывать себя мне самого? Звала Молчалина. Вот комната его. Хорẹ- Буду здесь и, не смыкая глазу, Хоть до утра. Уж коли горе пить, Так лучше сразу, чем медлить. Обиды медленьем не избыть. Дверь отворяется. Чацкий прячется за колонну. Появляется Лиза со свечкой. Ах, мочи нет! Робею. Пустые сени в ночь. Боишься дымовых, боишься и людей живых. Мучительница барышня, ох с нею. И Чацкий как бельмо в глазу. Лишь показался ей он где-то здесь внизу. Ну как же? По сеням бродить ему охота. Он чай давно уже за ворота. Любовь на завтра поберег, домой и спать Залег. Однако велено к сердечному толкнуться. Послушайтесь, извольте-ка проснуться. Вас кличет барышня, вас барышня зовет. Да поскорей, чтоб не застали. Из своей комнаты, потягиваясь и зевая, Выходит Молчалин. Наверху лестницы снова появляется Софья. Вы, сударь, камень, сударь, лед. Ах, Лизонька, Ты от себя ли? От барышни. Кто подгадал, что в этих щечках, В этих жилках любви еще румянец не играл? Охота быть тебе лишь только на посылках. А вам, искателям невест, не нежиться и не зевать Бы. Пригожий мил, кто не доест и не доспит До свадьбы. Какая свадьба? С кем? А с барышней. Поди. Надежды много впереди. Без свадьбы время проволочим. Что вы, сударь, да мы кого ж себе мужья Другого прочим? Не знаю. А меня так пробирает дрожь и при Одной я мысли трушу, что Павел Афанасьевич раз Когда-нибудь застанет нас, разгонит, Проклянет. Да что, открыть ли душу? Я в Софье Павловне не вижу ничего завидного. Дай Бог ей век прожить богато. Любила Чацкого когда-то, меня разлюбит, Как его. Мой ангельчик! Желал бы половину к ней тоже чувствовать, Что чувствую к тебе. Да нет, как ни твержу себе, готовлюсь нежным быть, А свижусь и простыну. Какие низости! Подлец! И вам не совестно? Мне завещал отец, во-первых, Угождать всем людям без изъятия. Хозяину, где доведется жить, начальнику, С кем буду я служить, слуге его, Который чистит платье, швейцару, Дворнику, во избежание зла собаке дворника, Чтоб ласкова была. Сказать, сударь, у вас огромная опека. И вот любовника я принимаю вид. В угодность дочери такого человека-Который кормит и Поит, а иногда и чином подарит. Пойдемте же, довольно толковали. Пойдем любовь делить плачевной нашей Крали. Дай обниму тебя от сердца полноты. Зачем она, не ты? Не идите далее! Наслушалась я много. Ужасный человек, тебя я стен слежу. Как? Софья Павловна. Ни слова, ради бога, молчите. Я на все решусь. Ах, вспомните, не гневайтесь, взгляньте. Помню ничего. Не докучайте мне. Воспоминания, как острый нож, а не- Помилуйте. Не подлечите, встаньте. Ответа не хочу, я знаю ваш ответ. Солжете. Сделайте мне милость. Нет, Нет, нет. Чудил. Не сказал я ничего, кроме-Отстаньте, Говорю. Сейчас я криком разбужу всех в доме и Погублю себя и вас. Я с этих пор вас будто не знавала. Упреков, жалоб, слез моих не смейте ожидать, Не стойте вы их. Но чтобы в доме Здесь заря вас не застала, чтоб никогда о вас Я больше не слыхала. Как вы прикажете? Иначе расскажу всю правду батюшке С досады. Вы знаете, что я собой не дорожу. Подите! Стойте. Будьте рады, что при свиданиях со мной в ночной Тиши держались более вы робости во нраве, Чем даже днем и при людях, и в яви. В вас Меньше дерзости, чем кривизны души. Сама довольна тем, что ночью все узнала. Нет укоряющих свидетелей в глазах. Когдавече, когда я в обморок упала, Здесь Чацкий был. Он здесь, притворщица! Лиза роняет с испугу свечку, пользуясь темнотой, Молчалин скрывается в свою комнату. Скорее в обморок! Теперь оно в порядке. Важнее давешней причина есть тому. Вот наконец решение загадки. Вот я пожертвован кому. Не знаю, как в себе я бешенство умерил. Глядел и видел, и не верил. А милонь, для кого забыт и прежний друг, И женский страх и стыд, за двери прячется, Боится быть в ответе. Ах, как игру судьбы постичь! Людей с душой гонительница, бич. Молчалины блаженствуют на свете. Продолжайте. Я виню себя кругом. Ну кто бы думать мог, что был он так Коварен? Стук, шум. Боже мой! Сюда бежит весь дом. Ваш батюшка вас будет благодарить. Сюда, за мной. Скорей, скорей! Свечей побольше, фонарей. Где Домовые? А, Знакомы все лица. Точь в точь я--ага! Срамница, бесстыдница, где, с кем? Ни дать ни взять она, как мать ее покойница, Жена. Бывало я с дражайшей половиной чуть, Раз уже где-нибудь с мужчиной. Побольше бога. Как? Чем он тебя прельстил? Сама его безумным называла. Не, глупость на меня истерику напала. Все это заговор. И в заговоре был он сам И гости все. За что я так наказан? Так этим вымыслом я вам еще обязан. Брат, не финти. Не дамся я в обман. Хоть подеритесь. Не поверю. Уфи, Ты прямой черт, а. Швейцары произвел линю. Не знает ничего, ничего и ни про что. Где был? Куда ты вышел? Сеней не запер. Для чего? И как недосмотрел? И как ты не дослышал? В работу вас, на поселенье вас! За грош меня продать готовы. Всё от твоих проказ. Вот оно, Кузнецкий мост, наряды. Да, обновы. Там выучилась ты любовников сводить. Я тебя исправлю. Не свойка в избу. Марш за птицами ходить! Для Тебя, мой друг, я дочка, не оставлю. Еще ты мне два терпения возьми. Не быть тебе в Москве, не жить тебе с Людьми. Подалее от этих хватов. В деревню, в отки, в глушь, в тарасов. Там будешь вволю горевать, на кольцах сидеть, За снятся мечевать. А вас, сударь, прошу я толком не жаловать ни Прямо, ни поселком. И ваша такова последняя черта, Что чайка всякому дверь будет заперта. Я постараюсь, в набат я при ударю. По городу всему наделаю хлопот. Я оглашу во весь народ, господам министрам. А сударь? Не образуюсь. Виноват. И слушаю, Не понимаю, Как будто все еще мне объяснить хотят. Растерян мыслями. Чего-то ожидаю. Слепец! Я в ком искал награду всех трудов? Спешил, летел, дрожал. Вот счастье, думал, близко. Пред кем я давеча так страстно и так низко Был расточитель нежных слов. А вы, о боже мой, кого себе избрали? Когда подумаю, кого вы предпочли, Зачем меня надеждой заплели? Зачем мне прямо не сказали, что все прошедшее вы Обратили в смех, что память даже вам Постыла тех чувств в обоих нас движений Сердца тех, которые во мне ни даль не охладила, Ни развлечения, ни перемена мест. Дышал я ими, жил, был занят Беспрерывно. Сказали бы, что вам внезапный мой приезд, Мой вид, мои слова, поступки все противно. Я с вами тотчас бы сношения пресек. И перед тем, как навсегда расстаться, Не стал бы очень добираться. Кто этот вам любезный человек? Вы помиритесь с ним по размышлении зрелом. Себя крушите для чего? Подумайте, всегда вы можете его беречь и пеленать, И посылать по делам. Муж мальчик, муж слуга из жениных пажей, Высокий идеал московских всех мужей. Довольно, с вами я горжусь моим Разрывом. А вы, сударь отец, вы, страстный к чинам, Желаю вам дремать в неведении счастливом. Я сватанным моим не угрожаю вам. Другой найдется благонравный низкопоклонник и делец. Достоинствами, наконец, он будущему тестю Равный. Так, отрясился я сполна, Мечтанье с глаз долой, и спала пелена. Теперь не худо бы навзряд на дочь, И на отца, и на любовника-глупца, И на весь мир излить всю желчь И всю досаду. С кем был, куда меня закинула судьба? Все гонят, все клянут. Мучителей толпа, любви предателей, Вражде неутомимых, рассказчиков неукротимых, Нескладных умников, лукавых простяков, Старух зловещих, стариков, брехлеющих Над выдумками, вздором. Безумным вы меня прославили всем хором. Вы правы. Из огня тот выйдет невредим, кто сами день пробыть Успеет, подышит воздухом одним и в ком рассудок Уцелеет. Вон из Москвы! Сюда я больше не изволь. Бегу, не оглянусь. Пойду искать по свету, где оскорбленному есть Чувству уголок. Карету мне, карету! Ну что, Не видишь ты, что он с ума сошел? Скажи серьезно, безумный, что он тут Зачепухал мало? Низкопоклонник, тесть. И про Москву так грозно. А ты меня решила сумалитить. Моя судьба еще ли не плачевна? Ай, боже мой! Что станет говорить княгиня Марья Алексеевна? Вы слушали спектакль Академического Малого театра СССР "Горе от ума" по пьесе Александра Сергеевича Грибоедова. Постановка народного артиста СССР Просадовского, запись 1945 года. Действующие лица и исполнители: Павел Афанасьевич Фамусов, управляющий в казенном месте, Народный артист СССР Прос Садовский. Софья Павловна, его дочь, народная артистка России Ирина Лексо. Алексей Степанович Молчалин, Секретарь Фамусова, Михаил Садовский. Александр Андреевич Чацкий, народный артист СССР Михаил Царев. Полковник Сергей Сергеевич Скалозуб, заслуженный Артист России Николай Соловьев. Наталья Дмитриевна Горич, народная артистка СССР Елена Шатрова. Платон Михайлович Горич, Ее муж, народный артист СССР Николай Рыжов. Князь Тугоуховский, артист Красавин. Княгиня, его жена, Евдокия Турчанинова. Графиня, бабушка Хрюмина, народная артистка СССР Варвара Рыжова. Графиня, внучка Хрюмина, артистка Григоровская. Антон Антонович Загорецкий, народный артист СССР Владимир Владиславский. Хлестова, свояченица Фамусова, народная артистка СССР Александра Яблочкина. Репетилов, народный артист СССР Николай Светловидов. В массовых сценах были заняты артисты театра. Пояснительный текст читал народный артист России Евгений Велихов.