Александр Сергеевич Пушкин - Поэма Руслан и Людмила. Песнь третья, Часть 2

Однако с верного стекла, вздыхая, Не сводила взора. И девице пришло на ум в волнении своенравных дум Примерить шапку Черномора. Все тихо, никого здесь нет, никто на девушку не Взглянет. А девушке в семнадцать лет какая шапка не Пристанет? Рядиться никогда не лень. Людмила шапкой завертела на брови, Прямо на бекрень и задом наперед надела. И что ж? О, чудо старых дней! Людмила в зеркале пропала, перевернула перед ней Людмила прежняя предстала. Назад надела снова нет. Сняла и в зеркале. Прекрасно! Добро, колдун, добро, мой свет! Теперь мне здесь уж безопасно, теперь избавлюсь от Хлопот. И шапку старого злодея княжна, От радости краснея, надела задом наперед. Но возвратимся же к герою. Не стыдно ль заниматься нам так долго шапкой, Бородою, Руслана поруча судьбам? Свершив с Рогдаем бой жестокий, Проехал он дремучий лес, пред ним открылся дол Широкий при блеске утренних небес. Трепещет витязь поневоле: он видит старой битвы Поле. Вдали все пусто. Здесь и там желтеют кости по холмам, Разбросаны колчаны, латы, где сбруя, Где заржавший щит. В костях руки здесь меч лежит, травой оброс там Шлем косматый, и старый череп тлеет в нем. Богатыря там остов целый с его поверженным конем Лежит недвижный. Копья, стрелы в сырую землю Вонзены, и мирный плющ их обвивает. Ничто безмолвной тишины пустыни сей не возмущает, И солнце с ясной вышины долину смерти озаряет. Со вздохом витязь круг себя взирает грустными очами. О поле, поле! Кто тебя усеял мертвыми костями? Чей борзый конь тебя топтал в последний час кровавой Битвы? Кто на тебя со славой пал? Чьи небо слышало молитвы? Зачем же, поле, смолкло ты и поросло травой забвенья Времен от вечной темноты? Быть может, нет и мне спасенья. Быть может, на холме немом поставят тихий гроб Русланов, и струны громкие боянов не будут говорить О нем. Но вскоре вспомнил витязь мой, что добрый меч герою Нужен и даже панцирь, а герой с последней битвы Безоружен. Обходит поле он вокруг в кустах, Среди костей забвенных, в громаде тлеющих кольчуг, Мечей и шлемов раздробленных себе доспехов ищет он. Проснулись гул и степь немая, поднялся в поле треск И звон. Он поднял щит, не выбирая, Нашел и шлем, и звонкий рог, но лишь меча Сыскать не мог. Долину брани объезжая, Он видит множество мечей, но все легки да слишком Малы. А князь-красавец был не вялый, Не то что витязь наших дней, чтоб чем-нибудь играть От скуки, копье стальное взял он в руки. Кольчугу он надел на грудь и далее пустился в Путь. Уж побледнел закат румяный над усыпленную землей. Дымятся синие туманы и всходит месяц золотой. Померкла степь. Тропою темной, задумчив, едет наш Руслан. И видит сквозь ночной туман вдали чернеет холм Огромный и что-то страшное храпит. Он ближе к холму, ближе. Слышит чудесный холм как будто дышит. Руслан внимает и глядит бестрепетно, Спокойным духом. Но, шевеля пугливым ухом, конь упирается, Дрожит, трясет упрямой головою, И грива дыбом поднялась. Вдруг холм безоблачной луною в тумане бледно Озарясь, яснеет. Смотрит храбрый князь и чудо видит пред собою. Найду ли краски и слова? Пред ним живая голова. Огромны очи сном, сном объяты, Храпит, качая шлем пернатый, и перья в темной Высоте, как тени, ходят, развиваясь в своей ужасной Красоте, над мрачной степью возвышаясь, Безмолвием окружена. Пустыни сторож безымянный, Руслану предстоит она, Громадный, грозный и туманный. В недоуменье хочет он таинственный разрушить сон. Вблизи осматривая диво, объехав голову кругом и стал Пред носом молчаливо, щекочет ноздри копьем. И, сморщась, голова зевнула, глаза открыла и Чихнула. Поднялся вихрь, степь дрогнула, Взвилась пыль с ресниц, усов, с бровей слетела стая Сов. Проснулись рощи молчаливы. Чихнуло эхо. Конь ретивый заржал, Запрыгал, отлетел, едва сам витязь усидел, И вслед раздался голос шумный: "Куда ты, Витязь неразумный? Ступай назад. Я не шучу, как раз нахала проглочу". Руслан с презреньем оглянулся, браздами удержал коня И с гордым видом усмехнулся: "Чего ты хочешь от Меня?"