Александр Сергеевич Пушкин - Поэма Руслан и Людмила. Песнь третья, Часть 3

Нахмурясь, голова вскричала: "Вот гостя мне судьба Послала! Послушай, убирайся прочь. Я спать хочу. Теперь уж ночь. Прощай!" Но витязь знаменитый, Услыша, грубые слова, воскликнул с важностью Сердитый: "Молчи, пустая голова! Слыхал я истину, бывало, хоть лоб широк, Да мозгу мало. Я еду, еду, не свищу, А как наеду не спущу". Тогда от ярости немея, стесненный злобой пламенея, Надулась голова, как жар. Кровавы очи засверкали, на пенях губы задрожали. Из уст ушей поднялся пар. И вдруг она, что было мочи, навстречу князю стала Дуть. Напрасно конь, зажмуря очи, Склонив главу на ту же грудь, сквозь вихрь, Дождь и сумрак ночи, неверный продолжает путь. Объятый страхом, ослепленный, он мчится вновь, Изнеможенный далече в поле отдохнуть. Вновь обратиться витязь хочет, вновь отражен надежды Нет. А голова ему вослед, как сумасшедшая хохочет, Гремит: "Ай, витязь, ай, герой! Куда ты? Тише, тише стой! Эй, витязь, шею сломишь даром. Не трусь, наездник, и меня порадуй хоть одним Ударом, пока не заморил коня". И между тем она героя дразнила страшным языком. Руслан, досаду в сердце кроя, грозит ей молча Копьем, трясет его рукой свободной, И, задрожав, булат холодный вонзился в дерзостный Язык, и кровь из бешеного зева рекою побежала вмиг. От удивленья, боли, гнева, в минуты дерзости лишась, На князя голова глядела, железо грызла и бледнела, В спокойном духе горячась. Так иногда средь нашей сцены плохой питомец Мельпомены, внезапным свистом оглушен, Уж ничего не видит он, бледнеет, Роль забывает, дрожит, поникнув головой и, Заикаясь, умолкает перед насмешливой толпой. Счастливым пользуясь мгновением, к объятой голове Смущением, как ястреб, богатырь летит с подъятой Грозною десницей и в щеку тяжкой рукавицей с размаха Голову разит. И степь ударом огласилась. Кругом росистая трава кровавой пеной обагрилась, И, зашатавшись, голова перевернулась, Покатилась, и шлем чугунный застучал. Тогда на месте опустелом меч богатырский засверкал. Наш витязь трепете веселом его схватил и к голове По окровавленной траве бежит с намереньем жестоким Ей нос и уши обрубить. Уже Руслан готов разить, уже взмахнул мечом широким. Вдруг, изумленный, внемлет он главы молящий жалкий Стон. И тихо меч он опускает. В нем гнев свирепый умирает и мщенье бурное падет, В душе моленьем усмиренный. Так на долине тает лед, лучом полудня пораженный. "Ты вразумил меня, герой", со вздохом голова Сказала. "Твоя десница доказала, Что я виновен пред тобой. Отныне я тебе послушен. Но, витязь, будь великодушен. Достоин плача жребий мой. И я был витязь удалой. В кровавых битвах супостата себе я равного не зрел. Счастлив, когда бы не имел соперником меньшого Брата. Коварный злобный Черномор. Ты, ты всех бед моих виною, семейства нашего позор. Рожденный карлом и с бородою, мой дивный рост от Юных дней Не мог он без досады видеть и стал зато В душе своей меня, жестокий, ненавидеть. Я был всегда немного прост, хотя высок, А сей несчастный, имея самый глупый рост".