Ах, как нынче темно...

Ах, как нынче темно на душе, Как навязчива гнусная слякоть. И совсем мне чужая уже Губ вишневых упругая мякоть. За спиной тяжело хлопнет дверь, Сердце денежкой выпадет на пол. В подворотне, как свой зверю зверь, Пес бродячий протянет мне лапу. Слышишь, пес, ведь ее я любил. Я ей верил. Дурак я и лапоть. А сейчас так едва не убил, Как узнал, что обманом заляпан. Вспоминать наши сладкие дни, Что на рану отравою капать. Лучше б я признавался в любви Лошадям и собакам. Вспоминать наши сладкие дни, Что на рану отравою капать. Лучше б я признавался в любви Лошадям и бездомным собакам. Не корысти уж вверяй, не лжи. До могилы звериная нежность, до звезды и Мои пироги, Кошелек и неяркая внешность. Конь мой верный и верный мой пес не Позволят чужим себя лапать. Вот за что лучше клясться в любви Лошадям и собакам. Конь мой верный и верный мой пес не Позволят чужим себя лапать. Вот за что лучше клясться в любви Лошадям и лохматым собакам. Ах, как нынче темно на душе, Как навязчива гнусная слякоть. И навек мне чужая уже Губ вишневых упругая мякоть. Пес бродячий в глаза мне глядит взглядом кротким, Как будто с иконы. Где же та, что умеет любить просто так, Как собаки и кони? Пес бродячий в глаза мне глядит взглядом кротким, Как будто с иконы. Где же та, что умеет любить просто так, Как собаки и кони? Где Где Же Та, что умеет любить просто так? Где же та, что умеет любить Просто так?