Обыкновенное чудо

Я отпускаю вместе с твоими ладонями В эту морозную ночь караван. В нем сокровищ не счесть, что не снились халифам Дамаска. Прогоняя прочь навьюченных скарбом верблюдов, Что тучами важно плывут над моей головою Собакою воют на бледное лунное блюдо, Плывущее в небе, в котором колышется море. Море, в котором давно утонуло все небо. Небо, укрывшее облаком целое море. Море, в котором плывет по волнам это небо. Я выпускаю из самого сердца радугу От края до края Ладоги, разведенных мостов Питерских объятия для тебя. Запах июльского стога и клеверный мед на губах у Любимой. Две гибкие ивы, сплетенные ветви, Соломенный ветер. И небо, укрывшее куполом синее Море. Море, граница которому синее небо. Небо, которое спит И качается в море. В море, в котором плывет по волнам это небо. В этой сказке принцесса целует медведя. Медведь остается медведем И, соответствуя глупому дикому зверю, Уходит в заснеженный лес. Безутешной принцессе неведомо то, Что медведи свирепые, грозные твари и хоть божьи Созданья, Но все же, пожалуй, созданы не для принцесс. Ну а далее, как полагается, Караван приближается к пристани. Принц так пристально смотрит, находит принцессу Прекрасной И красит все паруса в красный руки. Сплетаются руки, две тонкие ивы. Запах июльского стога, соломенный ветер. И долгая счастливая жизнь, Долгая Счастливая жизнь. Под небом, заснеженным небом, простуженным морем. Морем, в котором для неба достаточно места. Ставшим морем, морем, Пролившимся с неба.