Дачники, Чт. 1

Дача адвоката Басова. Большая, неуютная, вся какая-то неустроенная, Но модная. Вечер. Варвара Михайловна, жена Басова, и ее брат Влас, Работающий письмоводителем у Басова, Сейчас остались вдвоем. Сам Басов ушел поиграть в шахматы, а заодно и Выпить к соседу по даче инженеру Суслову. Гости, столь частые в доме Басовых, Еще не собрались, и Варвара Михайловна может Поговорить по душам с братом. А чего ты такой измученный? Устал. С девяти до трех сидел в суде, с трех До семи бегал по городу и не успел пообедать. Письмоводитель. Это ниже тебя, Влас. Надо стараться достигать высот и так далее. Я знаю. Но, Варя, примеры любя, Беру трубочиста на крыше. Конечно, залез он всех выше. А разве он выше себя? Ну не дури! Почему ты не хочешь поискать другого труда, более Полезного, хоть более значительного? Сударыня, я принимаю хотя и косвенное, Но напряженное участие в защите и охране Священного института собственности. А вы называете это бесполезным трудом? Какой разврат мысли! Ну ты не хочешь говорить серьезно. Влас обнимает сестру за талию и ходит с ней По комнате. Ну, Ты что? Мне почему-то грустно, Власик. Знаешь, иногда вдруг ни о чем не думая, Всем существом своим почувствуешь себя точно в Плену. Все кажется чужим, скрытно враждебным тебе, Все такое ненужное никому. И все как-то несерьезно живут. Вот ты Балагуришь, шутишь, А мне хочется уйти куда-то, где живут простые, Здоровые люди, где говорят другим языком и делают Какое-то серьезное, большое, всем нужное дело. Ты понимаешь меня, Влас? Да, Понимаю. Но никуда ты не уйдешь, Варя. А может быть, и уйду. Вероятно, завтра приедет Шалимов. Не люблю я его последних писаний. Пусто, скучно, вяло. А я видела его однажды на вечере. Я была гимназисткой тогда. Помню, вышел он на эстраду такой крепкий, Твердый, непокорные густые волосы, Лицо открытое, смелое, лицо человека, Который знает, что он любит и что ненавидит, Знает свою силу. Я смотрела на него и дрожала от радости, Что есть такие люди. Хорошо было, да? Ты мечтаешь о нем, как институтка новом учителе. Ты пойми, я жду его, как весну. Мне нехорошо жить. Я понимаю, понимаю. Мне самому нехорошо, совестно жить как-то, Неловко и не понимаешь, что же будет дальше. Входит Калерия, сестра Басова, с цветущей веткой в Руках. Какая чудесная ночь! А вы сидите тут, и у вас пахнет угар. Мое почтение, Абстракция Васильевна. А в лесу так тихо, Задумчиво, славно. Луна ласковая, Тени густые, теплые. Нет, день никогда не может быть красивее ночи. О, да, да! Старушки всегда веселее, чем девушки. И раки летают быстрее, чем ласточки. Пожалуйста, оставьте меня в покое. Влас молча кланяется ей, уходит в кабинет и через Минуту появляется на пороге его с пачкой бумаг в Руках. Сударыня! Принимая во внимание обильность их кляуз и Исходя из этого факта, честь имею заявить вам, Патронесса, что при всем горячем желании моем не Могу исполнить к сроку, назначенному патроном, Возложенную на меня неприятную обязанность. Я помогу тебе потом. Пей чай. Сестра моя, воистину ты сестра моя. Гордись этим! Абстракция Васильевна, учитесь любить ближнего, Пока жива сестра моя и я сам. А знаете, Вы горбатый. С какой это точки зрения? У вас горбатая душа. Надеюсь, это не портит моей фигуры. Ну, грубость это такое же уродство, Как и горб. Грубые люди похожи на хромых. Хромые на ваши афоризмы. Вы кончите ссорой. Я буду есть. Это полезнее. Я поиграю. Это лучше. Как душно тут, Варя. Я открою дверь на террасу. Ольга идет. Влас садится за стол, пьет чай. Калерия тихонько перебирает клавиши рояля. Быстро откинув портьеру, входит Ольга Алексеевна, Подруга Варвары. Резкие движения, Развевающиеся концы шали, накинутой на плечи, Делают ее похожей на испуганную птицу. Вот и я. Едва вырвалась. Добрый вечер, Калерия Васильевна. Ой, играйте, играйте. Можно ведь без рукопожатий. Здравствуйте, Влас. Добрый вечер, мамаша. Мне хотелось поскорее прийти к тебе, а Надя Раскапризничалась. Должно быть, тоже нездоровится Ей. Ведь Волька нездоров, ты знаешь? Да, жар у него. Потом надо было выкупать Соню. Ой, я совершенно завертелась справа. Бедная ты моя, славная, устаешь ты. Дети. Когда я думаю о них, У меня в груди точно колокол звучит. Дети, дети. Трудно с ними, Варя, так трудно, если б ты Знала. Ты прости меня, Но мне все кажется, что ты преувеличиваешь. Нет, не говори. Ну ты не можешь судить, Не можешь. Ты не знаешь, какое это тяжелое, Гнетущее чувство ответственность перед детьми. Ведь они будут спрашивать меня, как надо жить. А что я им скажу? Как мучительно трудно быть женщиной. Нужно быть человеком. Из леса вышли люди. Посмотрите, Посмотрите, как это красиво. Как смешно размахивает руками Павел Сергеевич. А кто с ним еще? Марья Львовна, Юлия Филипповна, Соня, Зимин, Замыслов. С террасы доносится шум и смех. Распахивается дверь, и в комнату входит Марья Львовна и Юлия Филипповна, жена инженера Суслова. Ой, как вам не торопится, правда? Что с вами? Я рада, что вы зашли, но Я здорова. Здрасте, Калерия Васильевна! Марья Михайловна, подогреть самогон? Пожалуйста, поскорее. Юлия Филипповна увлекает Калерию за собой. Влас, а зачем вы гримасничаете? Такая специальность у меня. Все пытаетесь быть остроумным, да? И все неудачно. Входит Павел Сергеевич Рюмин. При виде Рюмина Влас уходит в кабинет и затворяет За собой дверь. Вы извините за столь позднее Вторжение. Я рада гостям. С террасы в комнату заглядывает Соня, Восемнадцатилетняя дочь Марьи Львовны. Мамашка, я ухожу гулять. Еще гулять? Еще. Здесь так много женщин, а с ними невыносимо скучно. Ты осторожнее, твоя мать тоже женщина. Мамочка, неужели? Давно. Ой, ой, что она болтает. И хоть бы поздоровалась. Сонька, ты неприлично. Нет, какова моя мамашка. Вдруг назвала себя женщиной. Я с ней знакома восемнадцать лет и первый раз Слышу это. Это знаменательно. Из окна террасы выглядывает Зимин. Соня, Да вы идете или нет? Рекомендую мой раб. Добрый вечер. Добрый вечер. Вы что ж не входите, пожалуйста. Он невозможен в приличном обществе. Она оторвала мне рукав у тужурки, вот и все. И только, этого ему мало, он недоволен мной. Мамашка, я за тобой зайду, хорошо? А теперь пойду слушать, как Макс будет говорить мне О вечной любви. Как же, дожидайтесь. Посмотрим, юноша. Луна еще есть. И я не юноша. В спарring, например. По-позвольте, Соня, ну зачем толкать человека, который-Который еще Не человек. Вперед! Соня, Соня и Зимин убегают. Славная дочь у вас, Марья Львовна. Мне нравится, как вы относитесь друг к другу. Славно. Садитесь, чай пейте, господа. Да, мы друзья. Друзья. А как это достигается? Что? Дружба детей. Да очень просто. Ну надо быть искренней с детьми, Не скрывать от них правду, не обманывать их. Ну, это, знаете ли, рискованно. Вы сразу можете отравить ребенка, открыв перед ним Всегда страшное лицо правды. А вы предпочитаете отравлять его постепенно? Позвольте, я этого не говорил. А о чем же вы говорите, я не понимаю. О праве человека желать обмана. Вот вы часто говорите жизнь. А что такое жизнь? Когда вы говорите о ней, Она встает передо мной как огромное бесформенное Чудовище, которое вечно требует жертв ему, Жертв людьми. Она изо дня в день пожирает мозг и мускулы Человека, жадно пьет его кровь. Зачем это? Я не вижу в этом смысла, но я знаю Одно, что чем более живет человек, Тем более он видит вокруг себя грязи, Пошлости, грубого и гадкого, и тем более жаждет Красивого, Яркого, чистого. Человек хочет Забвения, отдыха, мира хочет человек. Ох, он обанкротился, ваш человек. Очень жаль. Входит доктор Дудаков, Муж Ольги Алексеевны. Добрый вечер. Извините. Ольга, ты здесь? Скоро домой. Сейчас. Стакан чая, Кирилл Акимыч. Чай? Нет, благодарю. На ночь не пью. У вас лицо осунулось. Возможно. И сегодня неприятности. Этот осел Голова упрекает неэкономно. Больные много едят и огромное количество хины. Болван! Не пожираю же я эту хину сам. Терпеть не могу хину и нахалов. Стоит ли, Кирилл, раздражаться из-за таких мелочей? Право, пора привыкнуть. А если вся жизнь слагается из мелочей? И что значит привыкнуть? К чему привыкнуть? К тому, что всякий идиот суется в твое дело И мешает тебе жить? Ты видишь, вот я и привыкаю. Но нет частной практики, я не могу бросить это Дурацкое место.