Лампа E

О! В этом тумане заблудшие ищут новый путь. Братуха рядом или брут, готовый пырнуть. Прямое трудно, али повернуть и хайпануть легко, Покровы как ноги сорвать, быть всех ебанутей. Брести в тумане и найти только пни от трёх Сосен. Ты повинуйся, будь рабом, как они, Не позорься. Входя в поместье, разуйся и вовсю Врезайся. Попытки помочь отрезай, в себе не види Зайца. Внизу водица повкуснее кристальной из Источника. Спускаться легче, мудрость страстность и Чище восточная. Как бы не так, она ведь точно Живёт ростовщик. Выдаст на кассе чек пустой, чтоб тебя растащить. Глаза защиплет от песка и бесстыжих уловок. Умная голова против тыщи пустых головок. Тот в балаклаве, тот всегда бьёт больше всех Поклонов. Смелый лица не пряча, смеётся, Плачет под клонами. Под уклоном либо очень плавно Время протекало и поведало о главном. И то, что глубоко дало команду выйти таланту, Стремиться к благу, не надеяться на лампу. Под уклоном либо очень плавно время протекало и Поведало о главном. То, что глубоко дало команду выйти таланту, Стремись к благу, не надейся на лампу. Ветер расписывал пустынным песком старый мир. Кучей колючих игл смотря в лица бедуинов. Он танцевал свой танец неповиновенный, пах как Солнце, как напиток редкий в старой лавке винной. Слухи, словно стрелы, мгновенно попадали в наивных, Искушали неверных, строя дворцы в руинах. Но иллюзорные оазисы были ловушкой. Сады доступны только ждущим кодекс мудрости Глубинной. Я вестник очень спешил пересечь плато, Чтобы достичь тех мест, где жил. Бросил сундук с золотым и со снежных вершин, Там, где и лошадь вековечная в мрачной глуши. Старейшина вечный из вещих прервал речь. Время вдруг перестало течь и упало навзничь. Ночь раскалилась добела, как кузнечная печь. Немощь сорвала, словно смечем, с плеч вождя предтеч. Под уклоном либо очень плавно время протекало и Поведало о главном. То, что глубоко дало команду выйти таланту, Стремись к благу, не надейся на лампу. Под уклоном либо очень плавно время протекало и Поведало о главном. То, что глубоко дало команду выйти таланту, Стремись к благу, не надейся на лампу. Под уклоном, я, время протекало и поведало о Главном. Дало команду выйти таланту, Стремись к благу, брат, не надейся на лампу. В этом тумане он когда-то, брат, познал себя. В пелену уходили сотни молодых ребят. На третий год дару всех тех, кто висят и На ребухе Айболита за что лист. Он знал по жизни параллельно и плотность тебя. Со смертью парил, раз, утра и вал дебаты. Не забрала, отнимала достойных и близких. Потом с делами и бухлом опускался вниз. Выстрадал, чтобы, оттолкнувшись от пола, Дальше вести свою игру на грани фола. Всем было наплевать кентам, и друзьям. Единственные, кто услышал, это родня. Захочешь, проебись, но не потеряй смысл жизни. Разные периоды бывают, не кисни. Пиздец у всех и у мажоров, и у бомжей. Ты его тапки обуй, братишка, охуей. Много текста, не попадаю в такты. Сына, так и надо, слушай без антракта. Володя и Никита разъебал тебя до ниток. Дядь, не исполняй себе в убыток. Не буду о морали, не буду о высоком. От этики когда-то сам отлетел с отскоком. От эстетики поснялся на третьем курсе. Кто поближе, тем ушарит, давно в курсе. Не ставь на лампу, послушивай своё нутро. Там, где ты сейчас, привело оно. Жизнь это блеф, раздуплись, познай себя. В великолепии преисполнись, обнял, поднял. Только ты можешь сделать всё хорошо. Я. Чудеса случаются с теми, кто сам работает над Своей жизнью. Я. Не, ну Никитос, ты, конечно, сейчас столько весишь, Что я тебя, хуй, блядь, потяну, брат. Я думал, я тяжек, но уже у нас разные Весовые. Архаген, Берсон тебе, Блядь, с Варшавы в Киев. Спасибо за фит. Всё, что я мог сделать, Я сделал. А всё, что я не могу, я Сделаю, Вась. Обнял, поднял. Давай. Всё.