Февраль

На твоей глухомани сотни верст киселя, И мой личный синоптик, похоже, шалит. Пробираюсь к тебе, словно вор в заповедную страну. И негромко дыша, кто-то сзади спешит. Может, тень, может, враг, что все время молчит. Я, наверно, дурак, что терплю его рядом с собою. Я забросил работу на пыльный чердак. Я оставил записку: "Идите все к черту". И капризный февраль мой морозит кулак, Что сжимает в перчатке последний пятак. Греет душу в кармане пальто карта междугородки. И на время укрывшись в гремящем тепле тамбуров, Ожидаю с тревогой сюрприза распахнутой двери. А там снаружи лед, ветер в морду бьет, Градом заклюет, как стая ворон. На платформе снег, безликий километр, Номер из нескольких цифр. Перейти на бег, скрыться под навес. Расписания шифр сплошных отмен эхом перемен в Грохоте цистерн грузовой мимо. Прямо по тропе мимо двух домов вот колодец с Журавлем. Загляну туда, может, блестит вода, Может, кто прячется в нем. Я не знаю, кто он, каков собой. Знаю, что выдуманный. Эх, хорошо стоять, свечкой догорать, В полночь глодать из ведра отражение луны. А с утра к тебе, наплевав на все, Сунув взятку совести, До подъезда вскачь нагло постучать, Хоть и рано в гости. Только ты не бойся, все хорошо, Пусть твоя голова не болит. Через много лет мой душеприказчик на небе все тебе Объяснит. Открываешь дверь, а за дверью Снег.