В Оренбургских лагерях

Степь налево и направо, как в кошмарном Мираже. Оренбургская управа от поселка До ПЖ. Малолеток общий строгий, решеток Черная вуаль. Здесь кончаются дороги и Начинается печаль. Здесь кончаются дороги Начинается печаль. И сидим мы в заключении в оренбургских Лагерях. Кто за труп, кто за варенье, что Хранилось в погребах. Кто-то сел за хулиганку, за дебош И мордобой. Кто за Верку, кто за Анку. Ну, а кто-то за разбой, за разбой. Малолетка грохнул детку и теперь в Печали внук. Суд, скамья, стальная клетка И этап на Бузулук. Лагерёк там, рядом с бором, Живописные края, но огорожена Забором монастырская земля, Огорожена забором Монастырская земля. Пропадают детки в клетке, молоко Бы дома пить. Но они на малолетке привыкают Чифирить. И судьба через закусы Загоняет в душу яд. И баланда не по вкусу, и не в кайф Такой наряд, такой наряд. Вот стоят несокрушимо в кровном братстве И родстве зоны общего режима. В Оренбурге их лишь две: единичка и Четверка. На окраине Сулак, там, где строгая Восьмерка, в прошлом ужас и мрак, Там, где строгая восьмерка, в прошлом Ужас и мрак. Лагерь нам как клетка волку: что ни шаг, Везде запрет. Пишем жалобы, а толку? Никакого толку нет. Ни казачка, ни надзорка, не Надейся, не стрельнет. И не торкает махорка, и водяра Не берет, не берет. Жизнь бежит неудержимо. И даже если мы не там, зоны Строгого режима часто снятся по Ночам. Снится тройка и пятерка, Новотроицкий югар, Соль-Илецк, Дельфин, шестерка страшный сон, Ночной кошмар. Соль-Илецк, Дельфин, шестерка страшный сон, Ночной кошмар. За решеткою во мраке доживут Свои деньки террористы и Маньяки, душегубы, мясники. И вся жизнь как наваждение год за Годом пробежит, но звонок Освобождения никогда не Прозвенит, никогда. Беспризорные собаки степь без края да Ковыль. Там девятка в Акбулаке, Вечный ветер, мел да пыль. Три СИЗО по Оренбуржью, ЭВС, и Все не счесть. В общем, есть все то, что нужно, Если вдруг надумал сесть. В общем, есть все то, что нужно, Если вдруг случится сесть. И сидим мы в заключении в оренбургских Лагерях. Кто за труп, кто за варенье, что Хранилось в погребах. Кто-то сел за хулиганку, за дебош И мордобой. Кто за Верку, кто за Анку. Ну, а кто-то за разбой, за разбой.