1989

Я помню всё: каждый прожитый день, Каждый яркий момент своей жизни, лица встреченных Мною людей. Юного мира границы и что за ними Там могло только сниться. Россы, гатал. Продрогший Омск, вьюга по дворам. Февраль четверть века назад, там я ещё беззащитный Мал. Промзона мой дом и падал чёрный снег за Окном, и тихая спи моя радость, И я таял в свой сон. Всё вокруг как из сказки не изведаешь за день. Интерес не объять в мои пять. Смотри сколько сзади. Почувствуй мир на ощупь, что хрупко, Что прочно. Маленький Миддендорф всё исследует Точно. Пора больших открытий, глобальных истерик. Я не успел ничего понять, мне здесь уже девять. Дома не удержать, там июнь белым всё стелит. Я здесь во дворе, пусти, ну что ты в Самом-то деле? На заднем плане полыхает бунт. Табак в лёгкие. Откуда звук? Бросай, где-то идут. Случайно сожгли погреба. Вот накосячили тут. Мам, прости меня, я был молод и по-юному глуп. И будто бы век прошёл, Как давно это было. В дальней комнате свечи зажёг и фигуры из бронзы Застыли. Мерцая под светом огня, еле двигались, Будто живые. Между ними пройду, ощущая их взгляд. Посмотри на нас всех молодыми. Селитрой номера на майке. Зарубы за двор. Пришедшие извне строго ни с чем. Суровый футбол. Весь в пыли, тело болит, но самый довольный. В мои десять-одиннадцать протекали на поле. Военный городок в квинтете пятиэтажных домов. Сверстницы под окном шептались кое о ком. Первая прогулка с девочкой. Обошли весь район. Первый поцелуй. Спектр эмоций, что был незнаком. Позже разлил яд безответной любви на листы. Так и открыл для себя формат высказанности. Палада, шмари, если обидел, прости, Но я срочно должен был слить всё набитое внутри. Там же холодный подъезд был уютным и тёплым. Юные мы наперевес горячо обо всём. Самые наивные мечты через мутные стёкла. В самое сердце космоса. Куда же ещё? И будто бы век прошёл, Как давно это было. В дальней комнате свечи зажёг и фигуры из бронзы Застыли. Мерцая под светом огня, еле двигались, Будто живые. Между ними пройду, ощущая их взгляд. Посмотри на нас всех молодыми.